– Император отдал приказ: вырезать оба глаза и забить палками, – сказал он, а затем, не сводя пристального взгляда с Чао Чэ и медленно и четко произнеся каждое слово, закончил: – Чтобы погасить огонь гнева в сердце принцессы Чаоян.
Чао Чэ охватила легкая тревога, но затем слух пронзил девичий плач:
– Пощадите, князь! Пощадите меня, принцесса! Князь, прошу, спасите!
Стража бесстрастно выволокла ее из беседки, рыдания слышались все дальше и дальше. Чу Е приподнял уголок рта в небольшой улыбке, однако его взгляд разгадать было сложно. Он приблизился к Чао Чэ и, взяв ее сжатую в кулак руку, тихо спросил:
– Успокоило ли это твой гнев, Чэ-эр?
Она молчала, и тогда он поднес ладонь к ее уху и, убрав растрепанную ветром прядку, так же тихо произнес:
– Император и правда души не чает в своей старшей сестре. События вчерашнего дня сегодня уже достигли дворца. Как же мне отблагодарить своего правителя за заботу, Чэ-эр? Велит ли он в порыве гнева вырезать и мне оба глаза и забить палками, если в один прекрасный день мы с тобой поссоримся?
Ладони Чао Чэ слегка задрожали, мужчина погладил ее по щеке, а затем отступил на шаг.
– Сегодня у меня много дел, к ночи не вернусь. Прошу меня простить, принцесса.
Он развернулся и двинулся прочь из беседки. Видя его совершенно равнодушный силуэт, Чао Чэ окликнула:
– Чу Е, когда мы с тобой поженились, ты сказал, что эту жизнь будешь делить лишь со мной. Хочешь нарушить свое обещание?
Он остановил шаг.
– Принцесса, верно, шутит. Разве я могу себе такое позволить?
Смотря вслед исчезающему вдали Чу Е, Чао Чэ вдруг почувствовала, как ее покинули все силы. Схватившись за стол, она медленно опустилась на пол и тихо велела подбежавшей на помощь служанке:
– С завтрашнего дня происходящее в этом доме не должно передаваться во дворец.
– Но император…
– Скажи, что так пожелала я. Пусть император сосредоточится на управлении государством и сдержит свой гнев, не стоит так просто разбрасываться чужими жизнями. Ему стоит сосредоточить внимание на изучении искусства правления под присмотром помощника Вана, а обо мне тревожиться нет нужды, у меня все хорошо.
– Поняла.
Скоропостижная кончина настигла главного императорского помощника[13] Вана в собственном доме. Крайне разгневанный император велел казнить сотни солдат, охранявших резиденцию, и Чао Чэ, услышав о случившемся, немедленно поспешила ко двору. Стоило юному, едва перешагнувшему шестнадцатый год правителю увидеть сестру, как глаза его мгновенно покраснели и он, как когда-то в детстве, обнял ее и горько заплакал.
– Как же тяжело мне занимать этот трон, сестра. На мне точно мишень, и я все жду, что в нее прилетит стрела. Сегодня погиб помощник Ван… Что, если завтра погибнешь ты, погибну я?.. Неужели мы сможем быть в безопасности, лишь убив всех остальных?
Чао Чэ молчала, ей оставалось лишь утешать младшего брата. Во дворец Цзинь она вернулась с тяжелой тревогой на сердце.
После ужина служанка сообщила ей, что этой ночью Чу Е останется в кабинете, и хмурая складка меж бровей Чао Чэ стала заметнее. Ее мучили подозрения, а из-за них и сильный страх…
Разве могла она знать, что не успеет опуститься на дворец поздняя ночь, как со стороны кабинета вдруг раздастся шум.
– На князя напали! Скорее! – крикнул страж по другую сторону дверей.
Руки и ноги Чао Чэ вмиг охватил холод, а в голове опустело. Схватив попавшееся под руку верхнее платье, она босиком выскочила из покоев вслед за стражем.
Снаружи кабинета царил полный беспорядок: подосланных убийц казнили, их кровь залила весь двор. Облаченный в бордовое Чу Е, опираясь на другого человека, стоял в дверях, пока перед ним на коленях, пряча головы и моля о снисхождении, стояла стража.
Принцесса торопливо подбежала к нему, коснулась его лица, а затем принялась ощупывать и все тело.
– Где тебя ранили? Серьезно? Тебе больно?
Увидев настолько перепуганную Чао Чэ, Чу Е невольно застыл.
– Зачем ты пришла? – В голосе проскользнула резкость, которую он не успел прикрыть.
Чао Чэ оцепенела: никогда прежде он не использовал с ней подобный тон. Чу Е всегда обращался к ней с лаской и, даже изредка сердясь, нисколько не показывал злость. У нее неожиданно словно отнялся язык.
– Я… беспокоилась за тебя.
Князь, казалось, сам осознал свой промах, поэтому тихо откашлялся и произнес:
– Здесь опасно и грязно, я лишь боюсь, что ты замараешь одежду… – Опустив голову, он вдруг заметил ее босые ноги. Пару светлых нежных стоп успела окрасить чужая кровь. Сердце его вдруг охватил жар, казалось, тяжесть и горечь смешались с трудновыразимой теплотой. Молча опустив глаза, он вздохнул и произнес: – Тебе не следовало сюда приходить.
– Ты мой супруг. Я там, где ты.
Долгое время он молчал, но потом наконец-то отвел взгляд и громко распорядился:
– Немедленно приберите двор. – Он слегка отступил. – Здесь грязно, Чэр, я велю проводить тебя обратно.
Но едва он это сказал, как из кабинета неожиданно донесся женский голос:
– А-Е, ну сколько же мне ждать?
Фигура Чао Чэ застыла на месте, однако князь лишь нахмурил брови.
