– Лампадный… дух? – Сяо Цянь застыла. – Я – дух лампы? Я… дух лампы.
Внезапно очень многие вещи в ее голове вдруг сложились: то, как Шан Хао не хотел рассказывать о ее происхождении, Неугасимая лампада, «драгоценное снадобье» внизу Места казни божеств. Сяо Цянь вовсе не была дурой, и если бы она даже сейчас не смогла уловить истину, то это стало бы настоящим расточительством ее небожительского воплощения.
Но она не хотела верить в то, что ее самый любимый Шан Хао был тем, кто больше всего желал ей смерти.
– Где ты живешь? – улетел куда-то вдаль голос Е Цзы.
Сяо Цянь рассеянно отшатнулась на два шага и прежде, чем небожительница успела среагировать, бросилась прочь, все туда же – на восток.
К рассвету вращение золотых цепей наконец-то остановилось, и сознание Шан Хао постепенно прояснилось. Он осмотрелся по сторонам, но не обнаружил Сяо Цянь, и тогда в сердце его закралось беспокойство. В небольшой панике он немедленно обратился к ней через духовную связь.
Лишь спустя продолжительное время с той стороны донесся ее тихий ответ. Демона в тот же миг охватила ярость:
– Где ты?
– Шан Хао… – Голос девушки звучал слегка потерянно, в нем смутно слышались всхлипы. – Сколько лет ты провел взаперти? Наверняка золотые цепи принесли тебе немало боли. Я…
Услышав, что она плачет, Шан Хао нахмурил брови и сурово произнес:
– Моя боль к тебе отношения не имеет, немедленно возвращайся обратно.
– Шан Хао, но мое сердце болит из-за тебя. Я узнала, как освободить тебя из башни.
– Где ты? – Его голос вдруг слегка осип, тревога заставила кулаки сжаться.
– На Месте казни божеств.
Демон надолго замолк. Если Сяо Цянь стало известно название того места, то и причину, почему он отправил ее туда, она, скорее всего, уже поняла. Он вздохнул и закрыл глаза:
– Ты…
«Вернись».
Не успел он произнести, что хотел, как заговорила Сяо Цянь:
– Не было никакого драгоценного снадобья, Шан Хао, и не было никакого спасения от пламени, ты просто… Ты просто хотел обманом заставить меня спрыгнуть с Места казни божеств, чтобы я рассеялась без следа. – Девушка никогда не отличалась стойкостью и на этих словах заплакала. – Ты не любишь меня, Шан Хао, а хочешь убить. – Она задыхалась от слез, они уже, должно быть, залили все ее лицо.
– Что за чепуху ты говоришь! – рассерженно ответил демон.
Перебивая, она закричала:
– Вот только я люблю тебя! Люблю больше всех! Я не отступлю…
От решимости в ее словах глаза демона налились красным:
– Сяо Цянь! Не смей…
– Я не хочу быть твоими оковами, Шан Хао.
Едва прозвучали эти слова, как их духовная связь неожиданно оборвалась. Сердце Шан Хао мгновенно опустело, он перевел взгляд на пол – на Неугасимую лампаду: незатухающее пламя резко взметнулось вверх, а затем превратилось в сизый дым. Лампа… погасла.
Пагода, служившая ему тюрьмой сотни лет, медленно затряслась, пронзавшие лопатки золотые цепи и державшие руки и ноги оковы спали одна за другой. Мир разрывал грохот, но в ушах стояла мертвая тишина. Шан Хао неподвижным взглядом смотрел на погасшую лампу и, казалось, слышал нежный голос Сяо Цянь рядом:
– Ты всегда был со мной, ты и есть мой дом, Шан Хао.
«Глупая девчонка…»
«Это ты – та, кто всегда оставалась со мной».
Тело Демона Неба невероятно быстро залечило собственные раны и, освобожденное от оков и печати пагоды, восстановило прежнюю божественную силу. Шан Хао медленно подошел к Неугасимой лампаде и аккуратно положил ее за пазуху.
В его глазах сверкнул лед. Пагода мгновенно развалилась на части.
Демон Неба Шан Хао разрушил башню и выбрался наружу, посеяв панику в Небесном дворце. Однако не успели божества приготовиться к столкновению с ним, как черная фигура демона спрыгнула с Места казни божеств. Счастливый исход наступил слишком неожиданно и оставил обитателей небес в смятении: спустя столько лет заточения Шан Хао наконец-то покинул башню, почему же он настолько сильно возжелал смерти?
Внизу Места казни божеств наступал конец всему сущему, и даже бессмертному Демону Неба было не вернуться оттуда целым. Каково же было удивление поспешивших к возвышению небожителей, когда их глазам предстал окровавленный Шан Хао, который взбирался обратно к ним. Даже Великий Будда Западных Небес, парящий над землей, обратил на демона сочувственный взгляд.
Кровь с тела Шан Хао стекала на землю, вот-вот готовая собраться в целую лужу. Он поставил рядом пыльную лампу и в бессилии произнес:
– Я вернул ее живую душу. Ты – Будда, так спаси же ее.
Во взгляде Великого Будды было сострадание, однако он ответил вопросом:
– Если откажу, как ты поступишь?
«Как поступлю?»
Что он мог сделать? Убить Великого Будду? Шан Хао лучше всех понимал, что ничье убийство ему сейчас не могло помочь, Сяо Цянь рассеялась без следа из-за него. Вина лежала лишь на нем.
Увидев в глазах некогда изводившего небесное царство великого демона бессилие, Будда в конце концов вздохнул:
