Отпрыгали мы, пошли обедать. Отдыхать, лясы точить. Впечатления, достижения, озарения – все, как обычно. Хохмим мало: чуем, что детские аттракционы закончились, сейчас такой треш попрет, что мало не покажется. Моськи у всех серьезные, решительные. Готовимся душить своих Касперов в зародыше – не на жизнь, а на смерть. Кто в думки впал: сидит, медитирует. Кто жрет в три горла или смолит одну за другой, напряжение скидывает, кто вообще к еде не притрагивается. Лишь Ленка с инструкторами безмятежно перешучивается. Ветераны, блин.
Повели.
Привели. Примерно такой же трамплин, только ниже и шире. И без трапеции. Мы с Маринкой переглянулись и снова на трамплин уставились. Боимся и предполагать, что это может быть.
Опять ремни, страховка, инструктаж: вам, говорят, с этой площадки нужно упасть спиной вперед. Задание простенькое, мол, вы уже это утром проделывали.
Ага, говорим, знаем мы ваше «простенькое».
И правда. Все на этой площадочке встряли. Я один из первых залез. Встал как полагается: полступни на площадке, пятки над пустотой. Руки в стороны.
– Поддержка готова?
– Готова.
– Падаю.
– Падай.
А мне не упасть. Только качнусь назад – тело само сокращается обратно. Каспер нос к носу подлетел, ухмыляется:
Ну что, душитель – влип?
Снова он страшный, снова он сильный. Злой и наглый. А я понять не могу. Да, утром я с метровой высоты падал, а тут бездна – так я же ее не вижу! Закрой глаза, представь, что до земли метр и падай. Нет. Ни в какую!
Это уже не мозги, думаю. Не головной мозг, а спинной. Подсознательный, или какой он там… Инстинкты первобытные. Рефлексы. Тут хоть что делай, ни в жисть не упадешь. Спинной мозг не даст.
Поддержка готова?..
Да хоть и готова, а толку? Стою, и Касперу в глаза смотрю. В них тоже бездна.
Глаза в небо, руки в стороны, крестом.
Падаю? Падай. Да падай уже! Не упасть.
А если…
Начинаю задирать голову. Смотрю все выше и выше. Дерево кончилось, небо началось. Перевернутое. Я еще выше подбородок задираю.
И тут мир кувыркнулся. А поддержка-то готова?
Готова. Здесь она всегда готова. Поймали мягко, опускают. А я вдруг картинку вспомнил. У нашей поддержки на футболках. Падающий дядька. Руки в стороны, спиной вперед. И Каспер обиженный, где-то за гранью видимости.
– Ты меня обманул.
– Обманул. Это тоже вариант. Привыкай.
Кто из нас кого имеет, в конце концов? Улетел мой оскорбленный Каспер гордо вдаль. Но ведь вернется. Всегда возвращается, змей.
Я вдруг очухиваюсь и понимаю, что чертову прорву времени смотрю на Маринку. А она на меня. Я уже отпадал, а она только готовится. Серьезно на меня смотрит, изучает. Что это она у меня на лице углядела?
Подхожу к ней, улыбаюсь, подмигиваю.
– Все будет хорошо. Я в тебя верю. Могу опять подержать за руки.
Молчит. Смотрит. Да что смотрит-то?..
Наконец отмирает:
– Падаю, – говорит. И чуть виновато улыбается. А я торможу какие-то мгновения, судорожно соображая, о чем это она. Но думаю, что понимаю правильно.
– Падай, – киваю. – Поддержка готова.
– А пятый пункт?
– А мы подождем.
Помолчали. Еле глаза отвели друг от друга. Маринка наверх посмотрела:
– Странно, – говорит, – психологически это невозможно, а люди падают.
– Про «невозможно» будет следующее упражнение, – подозрительно щурится Ленка. Во, блин, как ниндзя подкралась. – Время, время. Вперед и вверх, Степанова, не задерживай.
Полезла Маринка на площадку. Как Мюнхгаузен в конце известного фильма. Вообще, площадка наша на эшафот смахивает, только эшафот не для людей, а для касперов наших. Очередная высшая мера для вечных Кощеев.
Приговор-то и выносим, и исполняем, а они бессмертные. Так что главное – не забывать.
А то опять сгнобят. За ними не заржавеет.
Флеш-рояль
Я засиделся над проектом заполночь. Глаза слипались, полукоматозные мысли то и дело забредали не в ту степь, буксовали и одну за другой плодили ошибки. Но проект ждали в кратчайшие сроки, награда перевешивала все неудобства.
Карандаш мотыльком порхал над бумагой, линии разбредались, пересекались, путались, двоились в слезящихся от напряжения глазах. Глаза я периодически тер то пальцами, то всей пятерней, порой пристально всматриваясь в то, что напроектировал. Получалось неплохо, только медленно. Хотя… вот это откуда взялось? М-да. Цифры не совпали, размер отличался от заданного. Накосячил. И где? Ошибку следовало найти, разобраться, в чем дело, затем решить: перечерчивать или исправлять. Мысли тут же принялись сравнивать ущерб от перечерчивания с глобальным ущербом вечного недосыпа. Который весомее? А который противнее?
Ошибка быстро нашлась, лист полетел в жерло утилизатора. Меня всегда интересовало, зачем в стандартном кабинете утилизатор такой огромный? Да, бумаги за день туда улетает уйма, но объем энергозатрат… В любом случае, могли еще одно рабочее место устроить, было бы эффективнее. М-да, раньше здесь утилизировали явно не бумагу.
