Когда мысли в очередной раз унеслись за горизонт контроля и принялись рассуждать, чем острая необходимость отличается от жадности, а потребность от желания – тут-то он и возник прямо посреди кабинета. Возник почему-то сидящим на полу, со странным коротким веером в правой руке.
Страх – единственное, что я мог – и должен был – испытать, так и не ощутился. Зато пришелец сразу же проникся и страхом, и изумлением за нас двоих. Он подскочил на месте, заорал и так заозирался, что я всерьез подумал: сейчас этот бедолага свернет себе шею. Увидев меня, смотрящего на него с сонным бесстрастным ожиданием, он прекратил орать, вскочил и замер. Потом медленно перетек в какую-то боевую, судя по всему, стойку. Веер полетел на пол и, так как оказался набранным из отдельных картинок, витиевато рассыпался по полу.
– И зачем я тебе понадобился? – зло процедил он сквозь зубы. Я на всякий случай поозирался по сторонам, но в кабинете больше никого не было, только мы вдвоем.
– Если вы думаете, что очутились тут по моей прихоти, то ошибаетесь, – сухо обронил я. – Вы мне совершенно не нужны и – более того – отвлекаете от работы. Справа от вас находится дверь, всего хорошего.
Мне показалось, он остолбенел. Я тоже несколько подзастыл, не отрывая от него глаз, но по иной причине. Так нищий мальчишка часы напролет разглядывает витрину игрушечного магазина.
– То есть как это ошибаюсь? Ты кто такой, черт бы тебя побрал?!
Я собрался с силами и перевел взгляд на чертеж. Нужно было работать. Впрочем, почему бы не сообщить это воинственному визитеру? Может он побыстрее исчезнет?
– Меня зовут Фил. Я чертежник, и мне нужно закончить проект. Загородного дома, если вам интересно.
– Меня не интересует твой проект! Что это за место, черт побери?!
– Тюрьма.
– Что?!!
– Муниципальная тюрьма. Место для отбывания наказаний.
Я не выдержал и снова повернул к нему голову. Мужик, криво щеря губы, разглядывал не меня, а окно кабинета. Затем покосился на дверь.
– Тюрьма. А ты заключенный?
– Я наказанный.
– Ах нака-азанный… – подойдя к окну, он выглянул на улицу. – А это у вас место для отбывания наказаний?
– Верно.
– Ага. А вот обычно в тюрьмах на окнах и дверях бывают такие… решеточки.
– Зачем решеточки?
– Зачем? Зачем решеточки?! – он круто развернулся ко мне, пожевал губами и, обойдя доску, заглянул в чертеж. Ядовито кхекнул. Затем отошел туда, где появился, и вполне вольготно уселся опять на пол, привалясь спиной к стене.
– Слышь, Фил. Я тебе кой-чего растолкую. Я сидел у друзей, мы играли в покер – это игра такая. Мне пришел чертов флеш-рояль. Чистый выигрыш, Фил: еще полчаса и весь банк был бы у меня в кармане! Тут я, вместо того, чтоб сорвать банк, куда-то проваливаюсь. Оказываюсь в твоей… как бы, мать его, камере и ни черта не понимаю! И пока не выясню, что тут творится и как мне вернуться, ты свою чирикалку не закончишь! И хватит туда пялиться! Если тебе интересно, в тюрьмах у нас держат преступников, а так как все они только и мечтают удрать, то у них повсюду в камере решетки! Но ты, как я вижу, не собираешься никуда удирать.
– Я собираюсь закончить чертеж и пойти домой.
– Во-от. Кое с чем мы уже разобрались, – он удовлетворенно, и как-то даже плотоядно улыбнулся. – Если так пойдет дальше, то у тебя появится шанс закончить чертову домину и свалить домой до рассвета. Ты можешь предположить, как я сюда попал и как мне исчезнуть? Обратно! к моему! банку!
Он действительно заставил меня позабыть о работе. Если я мог испытать волнение, то взорвался бы в этот момент, как водородная бомба. От того, что увидел. И услышал.
– Извольте, – пожал я плечами, – как мне к вам обращаться?
– Ник, – помахал он мне ручкой. – Валяй, Фил.
– Так вот, Ник. Прежде, чем я начну, ответьте на вопрос.
– Ну.
– Там, откуда вы явились… все… такие?
– Какие, черт бы тебя побрал?!
– Яркие. Злые. Азартные. Удивляющиеся. Подозревающие. Смеющиеся…
– Это называется эмоции, Фил. Мы эмоциональные. Да, в основном, все.
Это называлось не только эмоциями, насколько я себе представлял, но не стал его поправлять. У меня тут завязывалась своя игра и я собирался… как там? сорвать банк в карман.
– Видите ли, Ник. Предположение у меня одно, и оно довольно… зыбко. Ваши чувства, вернее их степень… м-да… их сила… – вошли в резонанс с потребностями нашего мира. Вернее, с потребностями этого здания.
– Тюрьмы.
– Именно. А может, и с моими личными потребностями. Заодно.
– Та-ак…
– И как вам вернуться в таком случае, я совершенно не представляю. Вряд ли у вашего мира или друзей есть такие же потребности… как у нашего.
– Хватит меня парить, Фил! Говори толком!
– Так я ж и пытаюсь. У нас эмоции… чувства, страсти – редкое явление, доступное лишь избранным, высшим кастам. Вы имеете все предпосылки стать избранным в нашем обществе. У вас не появилось такого желания?
– Черта с два! Я собираюсь вернуться домой! Домо-о-ой!
– Я понял. Домой. В таком случае я могу предложить использовать вам усилитель эмоций, – я полез в ящик стола. – Если ваши друзья очень сильно… м-да… жадно, резонансно захотят вас увидеть, а вы захотите увидеть их, то… возможно…
