– Вы шутите, ваше преосвященство? Завидую вашей выдержке. Святая Мария, четвертование… ну конечно!
У Лещинского в глазах мелькнула горькая ирония, и святой отец смутился:
– М-мм… но все же кандидатуры нет, еретиков не четвертуют – кому, как не вам об этом знать. Правда… постойте-ка… колдуна поймали. Два… Святая Мария, три дня назад. Ваше преосвященство, я совсем забыл, я не придал значения… но ему грозит аутодафе!
– В чем его обвиняют?
– Колдовство, – комендант истерически прыснул. – В колдовстве обвиняют, машину сатанинскую выдумал, да я подумал, что брешет инквизитор, прошу прощения… Святая Мария! Я немедленно иду к нему.
– Нет. Вместе пойдем. Помогите-ка, святой отец…
Лещинский редко спускался в подвалы замка. Пахло тут не очень, сырость пробирала до костей, да и многочисленные спиральные ступени могли свести с ума кого угодно. Того, что сейчас подвалы облюбовала инквизиция, никто не знал, у борцов с ересью хватало собственных резиденций: Ниса, Познань, Дорухов… Туда и свозили ведьм для казни. До севера страны у отцов-инквизиторов долго не доходили руки, вот он и согласился по просьбе кардинала приютить святых карателей. И, похоже, напрасно. И без того только недавно военный замок перестроили под епископскую резиденцию, а службы проводятся только для избранных, так теперь еще и в подвалах основалась святая инквизиция. Не-ет, буду просить его высокопреосвященство о лишении нас такой чести. Епископская резиденция не занимается инквизицией, у нее и без ведьм дел хватает…
Войдя в пыточную, Лещинский брезгливо окинул взглядом немногочисленных пленников: одну ведьму горизонтально растянули на веревках, ее поясницу высоко вздымал подвижный механизм, выгибая тело дугой. В рот ей лили воду, ведьма вяло булькала. Другая, подвешенная на вывернутых руках, не шевелилась. Видимо, их периодически меняли местами, чтоб кровь не застаивалась. И третьим, растянутым на дыбе, похоже, был тот самый колдун. Они слышали недавно его отдаленные крики, но сейчас он лишь тихо стонал.
К вошедшим приблизился отец-инквизитор, сухонький невзрачный аббат с рыбьими глазами и обожженным лицом. Низко поклонившись, он озабоченно поджал тонкие
губы:
– Ваше преосвященство… виноват… вам помешали крики? Я распоряжусь…
Отец-комендант прервал его жестом.
– Нет, брат. Расскажи его преосвященству про колдуна.
– Про колдуна! – облегчение, разлившееся по лицу инквизитора, покоробило епископа, но он промолчал.
– Сейчас… – аббат метнулся к столу и принялся рыться в свитках. – Вот. Иржи Корбут, при содействии жены-ведьмы и при Божьем попущении, призвал демонов, после чего при их помощи создал машину для порчи скота во всем княжестве. Удои упали на треть, пока мы не нашли злоумышленников. Но жена, демоны и машина исчезли, теперь мы пытаем его для того, чтоб он выдал нам их местоположение. После чего колдун будет придан вашему высокому суду. Наша просьба: отлучение от церкви и аутодафе в силу невиданного масштаба порчи.
Голос инквизитора вначале дрожал от рьяной поспешности, но к концу свитка окреп и стал даже несколько торжественным.
Епископ, дотоле не сводивший глаз с инквизитора, посмотрел на колдуна. Так. Удои, значит. Лето в этом году выдалось поганым, засушливым. Видимо, этого колдун и добивался. За такое и четвертовать мало…
– А что он говорит в свое оправдание?
– Ересь! – взвизгнул инквизитор и в порыве взмаха рук чуть не выронил свиток. – Ересь, ваше преосвященство, я не смею…
– Следствию нужны любые сведения, какими бы бредовыми они ни были, вы понимаете?
Инквизитор засопел. Титаническая внутренняя борьба с сомнениями отразилась на его лице.
– Оправдания, – зло процедил он. – Если бы мы принимали во внимание оправдания еретиков, святую инквизицию следовало бы упразднить. Они ведь все невинны, как ангелы небесные. Этот клянется, что машину принесли с собой демоны, и что его жена перемещалась с ее помощью в прошлое и будущее. Странно, что не на луну! Бред! Это противоречит устройству мира!
Епископ, несмотря на мрачную обстановку, позволил себе улыбнуться:
– Забавные у него оправдания… Спасибо, святой отец. Продолжайте и сообщите нам, когда ведьма будет обнаружена. Именно она меня интересует, вы поняли?
Инквизитор упал на колени и принялся уверять, что все понял превосходно. Его клятвенные заверения продолжились и после того, как массивная, тяжелая дверь подвала закрылась за ушедшими. Громкость торжествующего голоса была соизмерима с недавними криками колдуна.
Прошло два дня. У замковых ворот каждое утро появлялся очередной ящик с некой частью двойника епископа. Левую руку Лещинский проигнорировал, а на голову сходил посмотреть. Голову, похоже, отделили от тела иным способом, нежели конечности – шея ее, судя по следам, была перетерта веревкой, либо чем-то похожим: тупым, гибким и жестким. Само лицо сердобольные служители прикрыли полотном, но широко раскрытый рот читался весьма явственно. Остальное дополнило буйное воображение епископа. До кровати он снова добирался с помощью отца-настоятеля.
