— Я просто это знаю. Кей, я не могу объяснить тебе, это можно только почувствовать… это как цвет, или запах… только не цвет и не запах, а вероятности. Немного похоже на фехтование, когда ты знаешь, как поведет себя твой противник в следующий момент, к чему приведет тот или иной удар… только противника не видно.
— Ох, Шу, как у тебя все сложно.
— Да уж. Мне бы чего попроще, братик…
— Ты его любишь?
— Да. Люблю.
— А как же твой маркиз?
— Кей, не усложняй ещё больше, ладно? Я надеюсь, что Дайм поймет, но… давай не будем об этом, пожалуйста.
— Шу, а ты говорила Тигренку, что любишь его?
— Нет, и не скажу.
— Может, стоит?
— И как ты себе это представляешь? Дорогой, я тебя люблю, но ошейник не сниму и говорить не разрешу. Не бред ли?
— Нда… хорошо нам, простым королям…
— Ага, хорошо вам. Вот женишься ни своей Таис, и никаких проблем.
— Скорей бы. Я по ней соскучился.
— Скоро увидишь. Урман вроде собирался её на Осенний бал привезти.
— Да? Это он сам сказал или ты догадалась?
— Какая разница? Будет твоя Таис на балу, будет.
— Это радует. Надеюсь, она меня не успела забыть за эти три месяца…
— Ладно тебе, Кей… Зак, не смотри на меня с такой укоризной. Получишь свою леди в целости и сохранности.
— Не будь на Тигренке ошейника, я бы ему… не мог промахнуться в другую сторону.
— Не злись, Зак. Он не виноват…
— Не злюсь я. Где он там? Пора бы, наконец, идти.
Шу позвала Тигренка, наложила на всех изменяющие чары, все вместе они зашли за Эрке с Балустой, и отправились развлекаться.
— Эй, не приставай к моей девушке!
— Девушка, вы его девушка?
— Этого пьяного придурка? Да ни в жизни!
— Слыхал? Отстань от красавицы! — молодой наемник снова склонился к ушку симпатичной девицы. — А как зовут тебя, красавица?
— Митта, красавчик. А тебя? — девушка кокетливо повела округлым плечиком и выставила вперед грудь, приподнятую тесным корсажем и соблазнительно выглядывающую из белой блузы с кружевами.
— А меня Кей. Потанцуем?
— Потанцуем. У тебя имя, как у нашего короля, — влажные карие глазки сияли, щечки разрумянились в предвкушении.
— Эй, невежа! Это моя девушка! Она со мной танцевала! — пьяненький ремесленник полез к наглому вояке с кулаками. Наемник не выглядел опасным противником, будучи почти на голову ниже и почти вдвое легче здоровенного кожевенника.
— Уйди, кабан немытый! — Митте не улыбалось снова оказаться с оттоптанными ногами и трещащими в медвежьих обьятиях ребрами. — Не буду я больше с тобой танцевать!
— Не волнуйся, милочка, — шепнул Кей девице и поймал кулак ремесленника в полете, и, используя инерцию его же движения, завернул ручищу тому за спину и отправил носом в землю. Детина попытался встать, но зарычал от боли — любое движение грозило вывернуть руку окончательно, а то и сломать.
— Не пора ли тебе домой, невежа, — голос наемника был тих и спокоен, но спорить с ним кожевеннику как-то уже расхотелось.
— Угу, — сдаваясь, промычал детина, и юноша отпустил его, давая возможность подняться. Кожевенник с кряхтением встал, готовый к тому, что прыткий молодчик продолжит тыкать его мордой в мостовую, как он сам непременно поступил бы на его месте, но тот дружелюбно ухмыльнулся и бросил ему монетку со словами:
— Иди, выпей за здоровье нашего доброго короля.
Детина довольно улыбнулся — а не плохой парень это наемник, и за короля грех не выпить. Юноша подхватил Митту, польщенную тем, что из-за неё подрались мужчины, а ещё более тем, что ей достался такой славный кавалер, легко справившийся с вечным задирой кожевенником, и закружил в танце.
Веселая компания царственных особ развлекалась напропалую. Для начала завернули на ипподром, просочились в служебные помещения, выудили из обслуги и жокеев массу полезной информации и ещё больше просто слухов и сплетен. Затем пообедали в довольно приличном заведении неподалеку от Центрального базара, заодно обсудили с заезжими купцами перспективы торговли шерстью и сукном в предверии зимы, и выслушали мнение торговой публики о новых налоговых правилах, введенных Регнтшей. Коммерсанты так расхвалили Её Высочество, что настроение Кея и компании здорово испортилось, до тех пор, пока один из купцов, самый старый и недоверчивый, не высказал здравую мысль о том, что если казна вдруг дает послабление в одном месте, непременно жди неприятностей с другого боку. После чего дискуссия плавно перешла на тему — каких подвохов ждать от новой власти. Ошалев несколько от политики в интерпретации простого народа, честная компания направилась на базар, проветриться.
Странновато было Хиллу идти по родным базарным рядам, встречая множество знакомых лиц, даже столкнувшись с одним из новых учеников Мастера, и оставаться при этом неузнанным. Старые привычки всё же взяли свое — кошель из кармана какого-то ротозея незаметно перекочевал в карман мнимого наемника, как обычно, прямо перед носом другого воришки. Тот вздумал было возмутиться, но Хилл состроил в его сторону свирепую физиономию и красноречиво похлопал по рукоятке меча на боку. Монет в кошеле оказалось немного, но Хилл рассудил, что лучше мало, чем пусто.
