Но, к ее разочарованию, Риши, вместо экстремальной романтичности, продемонстрировал ей свою экстремальную практичность. Из ее одежды и его рубахи был сделан страховочный канат. По едва приметным ступенькам в стене Риши выбрался из колодца и спустил ей канат. Она повязала его вокруг талии и легко выбралась на поверхность.
Чтобы поднять статую, Риши снова спустился, стащил с себя джинсы, закутал в них статую, привязал к спине и, повязав вокруг пояса импровизированную страховку, снова поднялся.
Вскоре, посадив Ганешу в джип между собой, они уже мчались по дороге к ее дому.
– Один малыш у нас уже есть, – с усмешкой сказал Риши и покосился на обнимающую статую Кристину. – Между прочим, он и есть Нерожденный сын, потому что наш малыш станет рожденным. Ты ведь помнишь, что Парвати скатала Ганешу из глины, приставшей к ее коже, и вдохнула в него жизнь?
– Конечно, – улыбнулась она, поглаживая статую. – А потом ревнивец Шива вернулся, застал Ганешу под дверью ванной, где Парвати мылась, и отрубил ему голову. Безутешная Парвати умолила Шиву приставить хоть какую-нибудь голову к шее ее сынишки. Первым, кто попался Шиве на глаза, был слон...
Риши кивнул и усмехнулся.
– А ты представляешь, девочка, что будет с дядей Жозефин, когда он узнает, что мы нашли этого Ганешу?
Джип плавно катил по дороге вдоль извивающейся между скалистыми берегами реки Биас. Кристина всю дорогу, не уставая, восхищалась красотой пейзажей, проплывающих мимо. Потом внезапно притихла и задумалась.
– Милая, ты в порядке? – встревожился Риши.
– Да, – тихо ответила она.
– Не верю. Опять окунулась в воспоминания?
Она тяжело вздохнула.
– Не знаю почему, но все, что мы с тобой пережили, время от времени заставляет меня задуматься. Я думала о Нилам и о том садху, которого она наняла, чтобы совершить ритуалы черной магии. Он ведь мог использовать свои знания для того, чтобы творить добро. А теперь его нет. Не могу поверить, что он умер от неизвестной болезни в ту ночь полнолуния...
Не отрывая глаз от дороги, Риши покачал головой.
– Моментальное возмездие. Хорошо, что Нилам раскаялась и отделалась только недельной болезнью. Получила свой урок.
– Кстати, я рада, что она пришла на нашу свадьбу, – продолжала она, повеселев. – Похоже, она подружилась с моими родителями и собирается с семьей съездить к ним в гости.
– Ей полезно расширить кругозор, – сурово ответил он.
Кристина улыбнулась
– А господин Винсент оказался ужасно смешным чудаком, – продолжала она. – Помнишь, как я на собственной свадьбе неприлично хохотала от его анекдотов? Не ожидала, что известный историк и лингвист может оказаться еще и клоуном.
– А вот мне, честно говоря, было не до шуток, когда я узнал, что наш первенец оказался отлитым из чистого золота, украшен десятками сапфиров, изумрудов и рубинов и скоро будет красоваться в Национальном музее в Дели, – сказал он.
Кристина легонько стукнула его кулачком в плечо.
– Ты должен этим гордиться, Риши! Наш Ганеша ждал своего перерождения больше двух тысяч лет!
– Конечно, я горжусь. Вот только все лавры достались господину Ле Голлю, – недовольно пробурчал он.
– Не волнуйся, – сказала она, лукаво улыбнувшись. – Лавры ему... – Она открыла сумочку, лежавшую у нее на коленях, и достала из нее продолговатую карточку. – Только будет лучше, если ты остановишься, а то, не дай Бог, на радостях врежемся в скалу.
Риши подозрительно покосился на нее, потом на карточку.
– Интересно, что может быть для меня большей радостью, чем быть твоим мужем? – спросил он. – Ну-ка, что там у тебя?
– Ничего особенного, – сказала она с напускным равнодушием. – Всего лишь чек на полмиллиона евро. Жалкие проценты от стоимости нашей находки, которые прислало нам Международное Историческое общество.
Риши плавно съехал на обочину и затормозил. И Кристина знала, что он сделал это не только для того, чтобы полюбоваться на полумиллионный чек. Просто он целых шесть часов не целовал ее.
