ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Мы поднялись на лифте к нижнему люку. А.Беттик и голографическое изображение Силена повели меня по кораблю: машинное отделение с загадочными приборами и паутиной кабелей и труб; гибернационный уровень — четыре криогенных саркофага (вообще-то изначально их было пять, но один позаимствовал для своих целей Силен); центральный колодец, в котором я уже побывал, — за отделанными под дерево стенами скрывались отсеки, где хранилась всякая всячина: скафандры, вездеходы, мини-катеры, имелся даже небольшой арсенал древнего оружия; жилой уровень с роялем «Стейнвей» и проекционной нишей. Поднявшись по винтовой лестнице, мы очутились в помещении, которое А.Беттик назвал «штурманской рубкой»: там и впрямь стояли навигационные приборы, но основное место занимали полки с настоящими книгами, а под иллюминаторами располагались кресла и кушетки. Наконец лестница привела нас в самую верхнюю каюту — спальню с кроватью посредине.

— Консул частенько поднимался сюда, чтобы послушать музыку и поглядеть в иллюминатор, — заметил Силен. — Корабль!

Переборки вдруг сделались прозрачными. Я увидел каменную кладку, а сверху, из отверстия в дырявой крыше башни, в каюту проник солнечный луч. Зазвучала музыка — кто-то играл на рояле древнюю, берущую за живое мелодию.

— Черчивик? — рискнул угадать я.

— Рахманинов. — Старый поэт презрительно фыркнул. Мне показалось, что в полумраке козлиные черты внезапно смягчились. — Догадываешься, кто играет?

Я прислушался. Чувствовалось, что профессионал. Но кто именно…

— Консул, — тихо проговорил А.Беттик.

— Корабль! — окликнул поэт. — Хватит. — Стены каюты мгновенно утратили прозрачность. Изображение Силена на какой-то миг исчезло, а затем появилось у трапа. Честно говоря, меня эта манера изрядно раздражала. — Ну что, нагляделся? Айда вниз, подумаем, как нам наколоть Орден.

На сверкающей крышке рояля расстелили старинные бумажные карты. Чернильная Аквила распростерла крылья над клавиатурой, над ней нависла голова Эквы. Мартин Силен подошел к роялю и ткнул пальцем в лошадиную морду в том месте, где у настоящей лошади находится глаз.

— Тут, — сказал он. — И вот тут. — Палец беззвучно переместился по бумаге. — Вшивые папские вояки занимают позиции от Башни Хроноса, — палец уперся в Уздечку за лошадиным «глазом», — до самого моря. В проклятом городе Печального Короля Билли, — палец указал на точку в нескольких километрах к северу от Долины Гробниц Времени, — у них авиация, а в Долине полным-полно швейцарских гвардейцев.

Я поглядел на карту. Не считая покинутого Града Поэтов и Долины, восточная часть Эквы представляла собой пустыню; там находились только казармы подразделений Ордена.

— Откуда вам известно про гвардейцев?

— Из надежного источника, — отозвался поэт, заломив бровь.

— А чем они вооружены, ваш источник не сообщает?

Раздался такой звук, словно изображение собиралось сплюнуть на ковер.

— Тебе-то какая разница? Подумай лучше о другом. Вас с Энеей разделяют тридцать тысяч солдат, три тысячи из которых — швейцарские гвардейцы. Как ты намерен с ними справиться?

По правде сказать, мне захотелось расхохотаться. Сомневаюсь, чтобы силы самообороны Гипериона в полном составе, при поддержке авиации и космических кораблей, сумели бы «справиться» с дюжиной швейцарских гвардейцев. Но я удержался от смеха и вновь уставился на карту.

— Вы сказали, в Граде Поэтов расположен аэродром. А какие там самолеты?

— Истребители. — Поэт передернул плечами. — ТМП на Гиперионе годятся только на гробы, так что эти умники пригнали реактивные корыта.

— А кого типа? Импульсные или какие-нибудь еще? — Я старался говорить с видом знатока, хотя учили меня в армии другому — разбирать оружие, смазывать, стрелять, совершать марш-броски под проливным дождем, заботясь о том, чтобы оружие не промокло, спать в промежутки между бросками, одновременно стараясь не превратиться в ледышку, и не высовываться, дабы не попасть на мушку урсианским снайперам.

— Какая, ядри твою мать, разница? — прорычал Мартин Силен. Да, изображение помолодело, а характер нисколько не улучшился. — Истребители, и все. Скорость… Эй, Корабль, какая у них скорость?

— Три звуковых, — отозвался звездолет.

— Три звуковых, — повторил Силен. — Вполне достаточно, чтобы прилететь сюда, разбомбить все к чертовой матери и вернуться на аэродром, пока не нагрелось пиво.

Я оторвался от карты.

— Почему же они до сих пор не…

— Что «не»? — перебил поэт.

— Не прилетели, не разбомбили все к чертовой матери и не отправились восвояси. Вы представляете для них угрозу, почему же они вас терпят?

— Они думают, что я мертв. — Мартин Силен фыркнул. — А какую угрозу может представлять мертвец?

— Очевидно, на орбите находится десантный корабль. — Я вздохнул. — Скорее всего вы не знаете, какие звездолеты его сопровождают.

Ответил мне компьютер:

— На орбите находится спин-звездолет класса «Акира» водоизмещением триста тысяч тонн. Его сопровождают два факельщика, «Святой Антоний» и «Святой Бонавентура». Кроме того, по высокой орбите движется корабль класса «три К».

— Это еще что за лабуда? — проворчал поэт.