ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Угу. — Поэт ухмыльнулся и снова кивнул. А.Беттик раскатал свою ношу — ковер меньше двух метров в длину и чуть больше метра в ширину. Ворс местами вылез, местами выцвел, но, присмотревшись, можно было различить загадочные узоры. Мне бросилось в глаза ярко сверкавшее переплетение золотых нитей.

— Господи! — прошептал я. Ощущение было такое, словно мне двинули кулаком под дых. — Ковер-самолет.

Мартин Силен звучно прокашлялся.

— Он самый. Один-единственный на свете.

Я попятился, сообразив, что чуть было не наступил на, если можно так выразиться, живую легенду.

Ковров-самолетов и в лучшие времена насчитывалось от силы несколько сотен, а передо мной лежал их прародитель — первый ковер-самолет, изготовленный вручную знатоком чешуекрылых, конструктором электромобилей со Старой Земли Владимиром Шолоховым. Несмотря на почтенный возраст (ему перевалило за семьдесят стандартных), Шолохов отчаянно влюбился в свою юную племянницу Алотилу и подарил ей летающий ковер, надеясь таким образом добиться взаимности. Однако девица жестоко посмеялась над пожилым ухажером, и Шолохов покончил с собой на Новой Земле, через несколько недель после того, как закончил доводить спин-генератор Хоукинга (Хоукинг, кстати, был ученым, который жил до Хиджры и труды которого позволили осуществить на практике переход в состояние С-плюс), а ковер бесследно исчез. Столетия спустя Майк Ошо купил его на Карвнельской Ярмарке и привез на Мауи-Обетованную, а приятель Майка Мерри Аспик благодаря ковру вошел в историю — всем известна легенда о любви Мерри и Сири. Эту легенду включил в свои «Песни» Мартин Силен, если верить которому, Сири была бабушкой Консула. В «Песнях» рассказывалось, как использовал ковер-самолет Консул Гегемонии, как он летел из Долины Гробниц Времени в Китс, чтобы освободить корабль из-под ареста и вернуться на нем в Долину.

Я опустился на колено и осторожно притронулся к древнему ковру.

— Господи ты Боже мой! — воскликнул Силен. — Это обыкновенный ковер, парень! Не слишком, между прочим, привлекательный на вид. У себя дома я бы его держать не стал.

Я поднял голову.

— Это тот самый ковер-самолет, — подтвердил А.Беттик.

— Он летает? — справился я.

А.Беттик встал на одно колено рядом со мной и прикоснулся голубым пальцем к затейливому узору золотых нитей. Ковер внезапно сделался жестким как доска и приподнялся сантиметров на десять над полом.

Я покачал головой:

— Чудеса… Насколько я помню, ЭМ-двигатели на Гиперионе не работают…

— Большие — да, — подтвердил Силен. — ТМП, левитационные баржи и тому подобное. А ковер маленький. К тому же его слегка переделали.

— Переделали?

— Бродяги, — объяснил компьютер. — Когда мы у них были, они, насколько я помню, изменили очень многое.

— Ясно. — Я встал и дал легендарному ковру пинка. Он закачался, словно на невидимых пружинах, но остался на месте. — Ладно, допустим, что это ковер Мерри и Сири. Если мне не изменяет память, он летает со скоростью… гм… двадцать километров в час.

— Максимальная скорость двадцать шесть километров в час, — сообщил А.Беттик.

Я кивнул и снова пнул ковер.

— Пускай двадцать шесть. А сколько отсюда до Гробниц Времени?

— Тысяча шестьсот восемьдесят девять километров, — ответил компьютер.

— Понятно. А через сколько Энея выйдет из Сфинкса?

— Через двадцать часов, — отозвался Мартин Силен. Должно быть, прежнее изображение ему надоело: теперь я видел перед собой старика в «летающей кровати».

— Тогда мы опоздали, — подытожил я, бросив взгляд на свои часы. — Мне следовало вылететь пару дней назад. — Я подошел к роялю. — И потом, вы всерьез считаете, что эта рухлядь на что-то годится? У него что, имеется силовой экран, который защитит нас от лазеров и пуль?

— Нет, — сказал А.Беттик. — У ковра имеется только экран, который не дает пассажирам упасть во время полета.

Я пожал плечами:

— Итак? Что прикажете делать? Заявиться в Долину с ковром на плече и предложить махнуться: дескать, я вам, ребята, ковер, а вы мне девчонку?

А.Беттик продолжал любовно поглаживать выцветший ворс.

— Благодаря Бродягам аккумулятора теперь хватает на тысячу часов.

Я кивнул. Это, конечно, чудо сверхпроводниковой технологии, но мне оно не поможет.

— А скорость ковра после переделки составляет триста километров в час, — прибавил андроид.

Я принялся жевать губу. Что ж, к завтрашнему утру можно успеть. Правда, перспектива просидеть на ковре пять-шесть часов не из приятных, да и что потом?..

— Мне казалось, девочка должна улететь с планеты. Вы же хотели, чтобы она покинула Гиперион, верно?

— Верно. — Судя по голосу, силы Мартина Силена были на исходе. — Но сперва ее надо доставить на корабль.

Я подошел к лестнице и повернулся лицом к поэту, андроиду и парящему над полом ковру-самолету.