ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— А-а… — протянула Энея, откидываясь на подушки со стаканом сока в руке. — Значит, сменили языческое название. Думаю, отец бы не возражал.

Она уже во второй раз упомянула своего отца — должно быть, речь шла о кибриде Джона Китса. Но я решил повременить с вопросами личного свойства.

— Да, когда двести лет назад Гиперион перешел под власть Ордена, многие города и местности получили новые названия. Хотели даже переименовать планету, но почему-то не вышло. На самом деле Гиперионом управляет генерал-губернатор, которого, естественно, назначает Орден… — Я достаточно подробно описал нынешнее политическое устройство, достижения в области технологии и культуры, поведал об изменениях в языке, перечислил все то, что слышал, видел и читал о наиболее развитых мирах Ордена, в том числе и о чудесах Пасема.

— Похоже, многое осталось прежним, — заметила девочка, когда я остановился перевести дух. — Наука застряла, да? Никак не поднимется до того уровня, какой был при Гегемонии.

— Ты права, — согласился я. — Вина за это отчасти лежит на Ордене. Церковь запретила создание и применение разумных машин — ИскИнов, как их называли в твое время; основной упор делается не на развитие науки, а на человека как такового, на его воспитание.

Энея кивнула:

— Все равно, уж за два с половиной столетия можно было придумать что-нибудь этакое… Мне кажется, я попала в Темные Века…

Я усмехнулся, поняв, что обиделся за Орден, за общество, членом которого не стал по своей воле.

— Все не так страшно. Вспомни, Орден победил смерть. Благодаря этому открытию стало возможным регулировать численность населения. Большинство «воскрешенцев» полагают, что пришли в мир надолго — по крайней мере на несколько сотен лет, а если повезет, то и на тысячу. Они не торопятся что-либо менять, поскольку спешить им некуда.

— Значит, крестоформ пользуется популярностью? — Энея пристально поглядела на меня.

— Да.

— А почему ты не… принял крест?

В очередной раз за последние дни я растерялся настолько, что не смог поначалу найти слов, и пожал плечами.

— Наверно, из упрямства, — наконец проговорил я. — К тому же большинство людей обращаются в христианство уже в зрелом возрасте. Молодые не торопятся, ведь они собираются жить вечно.

— Ты тоже? — Взгляд девочки буквально пронизывал насквозь.

Мне захотелось вновь пожать плечами, но я удержался и только махнул рукой.

— Не знаю. — Рассказать, что ли, о своей казни и о встрече с Мартином Силеном? Нет, погожу. — Не знаю.

А.Беттик шагнул на середину ниши:

— Вы не откажетесь от мороженого на десерт? В холодильниках корабля хранится несколько сортов. Какой вы предпочитаете?

Я решил объяснить ему раз и навсегда, что он не слуга, и принялся подбирать формулировку, но едва раскрыл рот, как Энея воскликнула:

— Шоколадное!

А.Беттик с улыбкой кивнул и повернулся ко мне:

— Месье Эндимион?

День и вправду выдался долгим: путешествие на ковре-самолете по лабиринту, песчаная буря, бойня — устроенная, по словам Энеи, Шрайком, — первое в жизни расставание с планетой…

— Шоколадное, — заявил я. — Только шоколадное.

Из четырех человек, которые составляли отделение сержанта Грегориуса, уцелели двое — капрал Бассин Ки и стрелок Аранвал Гаспа К.Т.Реттиг. Первый был невысок ростом и отличался ловкостью и сообразительностью; второй был чуть ниже Грегориуса, однако рядом с сержантом по причине крайней худобы казался просто карликом. Он родился в Кольце Ламберта, и в нем с первого взгляда можно было узнать обитателя астероида — хилый костяк, радиационные ожоги от космических лучей, независимая манера держаться. Как стало известно де Сойе, впервые на настоящую планету с нормальной силой тяжести Реттиг ступил в возрасте двадцати трех лет. РНК-терапия и армейская муштра закалили стрелка, и теперь он мог сражаться где угодно. Как правило, А.Г.К.Т.Реттиг хранил молчание, внимательно слушал, беспрекословно подчинялся и — как показало сражение на Гиперионе — умел выживать.

Если Реттиг большую часть времени помалкивал, то Ки болтал не переставая. Несмотря на то что после воскрешения мысли обычно путаются, он сразу начал задавать капитану вопросы и отпускать замечания, свидетельствовавшие об остром уме.

Воскрешение потрясло всех четверых. Де Сойя постарался объяснить, что постепенно к этому привыкаешь, однако его предало собственное тело, которое отказывалось подчиняться. В отсутствие доброжелательных техников и священников, готовых помочь советом и лекарствами, каждый справлялся с ощущениями как мог. Разговор, который состоялся в первый же день после воскрешения, частенько прерывался, когда на кого-либо накатывала дурнота. Надо отдать должное Грегориусу — сержант держался лучше всех.

На третий день пребывания в системе Парвати все собрались в крохотной каютке «Рафаила», чтобы обсудить план действий.

— Корабль, которого мы ожидаем, появится в системе через два месяца и три недели, — сообщил капитан. — До расчетной точки выхода меньше тысячи километров. Мы должны перехватить его и забрать девочку.