ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Его протеже даже не моргнула. За все двадцать восемь стандартных лет их совместной работы — по сути, работы начальника и подчиненного — месье Исодзаки еще ни разу не дал повода заподозрить его в сексуальных домогательствах. Всего мгновение она колебалась, потом спокойно расстегнула пиджак, повесила его на кресло (то самое, в которое она никогда не садилась) и, стянув с себя блузку, аккуратно положила ее поверх пиджака.

Исодзаки встал, обошел стол и остановился в шаге от нее.

— У вас красивое белье. — Он снял с себя пиджак и расстегнул старомодную рубашку.

Коньяни стянула комбинацию, обнажив маленькую, прекрасной формы грудь с розовыми сосками.

Кендзо Исодзаки поднял руку, словно собираясь коснуться ее груди, — но не коснулся. Он приложил ладонь к собственному лиловому крестоформу.

— Вот, — проговорил он, — вот где власть. — Отвернувшись, он начал одеваться. Коньяни, пожав плечами, последовала его примеру.

Когда оба оделись, Исоздаки сел за стол и привычным жестом указал на кресло. К его молчаливому удивлению мадам Анна Пелли Коньяни села.

— Из ваших слов следует, — начала Коньяни, — что успешность или же безуспешность нашей попытки стать доверенными людьми нового Папы — если вообще когда-нибудь будет новый Папа — не имеет никакого значения. Главный рычаг — воскрешение — все равно останется в руках Церкви.

— Не совсем. — Исодзаки вновь сцепил пальцы. — Я утверждаю лишь, что тот, кто управляет крестоформом, управляет человеческой вселенной.

— Церковь… — Коньяни осеклась. — Ну конечно, крестоформ — только составляющая в равновесии сил. Техно-Центр открыл Церкви тайну воскрешения. Они в союзе с Церковью уже двести восемьдесят лет…

— У Техно-Центра свои цели, — тихо сказал Исодзаки. — Какие цели, Анна?

Кабинет погрузился во тьму. За стенами вновь вспыхнули звезды. Коньяни задумчиво смотрела на Млечный Путь.

— Кто знает? — ответила она наконец. — Закон Ома.

— Очень хорошо, — улыбнулся Исоздаки. — Путь наименьшего сопротивления может ведь привести нас не к Церкви, а к Техно-Центру?

— Но советник Альбедо не встречается ни с кем, кроме Папы и кардинала Лурдзамийского.

— Или встречается, но мы этого не знаем, — поправил Исодзаки. — Так или иначе, Техно-Центр вмешивается в дела человечества.

Коньяни кивнула. Она поняла недосказанное: сконструированные специалистами Гильдии ИскИны экстра-класса способны отыскать в инфосфере путь к Техно-Центру. Без малого триста лет главным девизом Церкви и Священной Империи было: «Не должно строить мыслящие машины, равные человеку или его превосходящие». ИскИны, используемые в Империи, были не «искусственными интеллектами», а «искусными инструментами», вроде тех, с которых все и началось почти тысячу лет назад: именно такой дебильный автомат стоял в кабинете Исодзаки, таким был и жизнерадостно-тупой компьютер на старом «Рафаиле» капитана де Сойи. Но последние десять лет в секретных лабораториях Гильдии торговцев проводились различные исследования, и результатом их стало воссоздание автономных ИскИнов, таких же, если не лучше тех, что были в эпоху Гегемонии. На карту было поставлено очень и очень многое, выигрыш означал абсолютную монополию во всех торговых операциях и нарушение издавна сложившегося равновесия между Флотом и Гильдией; проигрыш — отлучение, пытки в подвалах Инквизиции и неминуемую казнь.

Анна Пелли Коньяни встала.

— Боже мой, — проговорила она, — это явно будет последняя пробежка.

Исодзаки кивнул и снова улыбнулся.

— Анна, вам известно, откуда произошло это выражение?

— «Пробежка»? Нет… кажется, из спорта?

— Из древней агрессивной игры под названием «футбол».

Коньяни знала: все, что говорит шеф, имеет отношение к делу. Рано или поздно он сам объяснит, чем важна эта информация. Она молча ждала.

— У Церкви есть нечто, что хочет… в чем нуждается Техно-Центр, — сказал Исодзаки. — Укрощение крестоформа — их часть сделки. Церковь вынуждена отдать взамен нечто равноценное.

«Равноценное бессмертию миллиардов человеческих существ?» — подумала Коньяни.

— Я всегда полагала, — сказала она, — что, когда двести с лишним лет назад Ленар Хойт и кардинал Лурдзамийский вступили в контакт с выжившими элементами Техно-Центра, Церковь предложила со своей стороны тайно восстановить статус Техно-Центра в человеческой вселенной.

Исодзаки развел руками:

— Зачем, Анна? Где выгода Центра?

— Когда Центр был составной частью Гегемонии, он управлял Великой Сетью и мультилиниями и использовал нейроны человеческого мозга для создания Высшего Разума.

— Ах да, — проговорил учитель. — Но нуль-порталов больше нет. Если они используют людей… как? и где?

Анна Пелли Коньяни невольно приложила руку к груди.

Исодзаки усмехнулся:

— Раздражает, да? Как слово, которое вертится на кончике языка, но которое никак не вспомнить. Головоломка с утраченным фрагментом. Но этот утраченный фрагмент только что нашелся.

Коньяни подняла бровь:

— Девочка?