ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Алем Микайл Дем Алем поднялся с подоконника, подошел к своим супругам и, опустившись на колени, невыразимо нежно коснулся запястья Дем Лоа, а другой рукой обнял Дем Риа. На мгновение они забыли все, и меня тоже, в своей любви и скорби.

А потом вернулась боль, пронзила раскаленным копьем, проникая как лазер в спину и пах. Я громко застонал, не в силах удержаться.

Трое разомкнули объятия, и Дем Риа протянула руку за шприцем с очередной дозой ультраморфа.

Сон был все тот же — я лечу в ночи над Аризоной, внизу пустыня, я смотрю на себя и Энею: мы пьем чай и болтаем под навесом у ее домика, на этот раз разговор ушел далеко от воспоминания о нашем реальном разговоре той ночью.

— Это как ты — вирус? — спросил я. — Как это так получается, что то, чему ты учишь, чему бы ты ни учила, — угроза для огромной могущественной Империи?

Энея смотрела прямо перед собой, в черную пустоту, вдыхая ночные ароматы. И она не повернулась ко мне.

— Знаешь, в чем главная ошибка в «Песнях» дяди Мартина, Рауль?

— Нет, — сказал я. За прошедшие годы она уже сообщала о выявленных ошибках, пропусках и неверных предположениях — да и вместе мы обнаружили несколько во время путешествия на Старую Землю.

— Их две, — тихо сказала Энея. В ночной пустыне раздался крик ястреба. — Первая — он верил тому, что сообщил моему отцу Техно-Центр.

— Насчет того, что они — те, кто похитил Землю? — уточнил я.

— Насчет всего, — поправила Энея. — Уммон лгал кибриду Джона Китса.

— Почему? — удивился я. — Ведь они собирались уничтожить его.

Наконец Энея повернулась ко мне:

— Там была моя мать, чтобы записать разговор. И Центр знал, что она расскажет все старому поэту.

Я задумчиво кивнул:

— А он приведет это как достоверный факт. Но с какой стати им было лгать?..

— Вторая ошибка более серьезна, — не повышая голоса, перебила Энея. Небо на северо-западе по-прежнему чуть светилось. — Дядюшка Мартин верил, что Техно-Центр — враг человечества.

Я поставил чашку на камень.

— Ошибка? А что, ИскИны нам не враги? — Энея не ответила. Я принялся загибать пальцы. — Во-первых, из «Песней» следует, что Центр стоял за нападением на Гегемонию — за той атакой, которая привела к Падению. Не Бродяги, а именно Центр. Церковь это отрицает и винит во всем Бродяг. Ты хочешь сказать, что Церковь права, а старый поэт — нет?

— Нет. Атаку спланировал Центр.

— Миллиарды погибших… — Я чуть не плюнул от возмущения. — Гегемония уничтожена. Великая Сеть уничтожена. Мультилинии уничтожены…

— Техно-Центр не обрубал мультилиний.

— Ладно. — Я перевел дыхание. — Их обрубили некие загадочные сущности… Скажем, твои медведи, тигры и львы. Но ведь атаку-то организовал Центр…

Энея кивнула и подлила себе чая.

Я загнул второй палец.

— Второе. Техно-Центр использовал порталы как каких-то космических пиявок, паразитирующих на человеческих нейронных сетях для их этого самого чертова проекта Высшего Разума — да или нет? Всякий раз тот, кто телепортировался… использовался… этими… этими самыми ИскИнами. Так или не так?

— Именно так, — сказала Энея.

— Третье. — Я загнул следующий палец. — В поэме Рахиль — дочь паломника Сола Вайнтрауба, которая пришла из будущего сквозь Гробницы Времени, — говорит о том времени, которое придет… — я процитировал: — «разразится последняя война между создателем Техно-Центра — Высшим Разумом — и человеческим духом». Это ошибка?

— Нет.

— Четвертое, — сказал я, начиная чувствовать себя последним идиотом, демонстрирующим упражнения по загибанию пальцев, но к этому моменту я уже был достаточно зол, чтобы продолжить. — Разве Центр не признался твоему отцу, что создал его… создал кибрид Джона Китса… только как приманку для — как они это называли? — эмпатической составляющей человеческого Высшего Разума, который, как предполагалось, возникнет когда-нибудь в будущем?

— Так они говорили, — согласилась Энея, потягивая чай. Похоже, все это ее забавляло. А я еще больше озлился.

— Пять. — Я загнул последний палец на правой руке, теперь я показывал ей кулак. — Разве не Центр — о черт!.. — не Центр приказал Ватикану поймать и убить тебя на Гиперионе, на Возрождении-Вектор, на Роще Богов… половину пути по спиральному рукаву?

— Да, — спокойно сказала Энея.

— И разве не Центр, — сердито продолжал я, напрочь забыв про счет на пальцах и про то, что мы, собственно, говорим об ошибках старого поэта, — создал эту особь женского пола… эту… эту тварь… ведь она отрубила бедному А.Беттику руку на Роще Богов и, не вмешайся тогда Шрайк, унесла бы твою голову в сумке? — Я погрозил неизвестно кому кулаком, так я был зол. — Разве не этот сраный Центр пытался прикончить меня заодно с тобой и, наверное, таки прикончит, если у нас хватит дури когда-либо опять сунуться в пространство Ордена?

Энея кивнула.

Я почти задыхался, как после спринтерской дистанции.

— Ну и? — неубедительно закончил я, разжимая кулак.

Энея коснулась моего колена — и, как всегда, меня словно током дернуло.

— Рауль, я не утверждала, что Центр не замышляет всякие пакости. Я всего лишь сказала, что дядюшка Мартин ошибался, изображая его врагом человечества.