Я парил, а не падал. Первое ощущение, что я в океане, очень соленом океане, плаваю, словно зародыш, в соленом море цвета сепии, затем — осознание, что я в невесомости, нет ни волн, ни течений, и это не вода. Корабль? Нет, я в огромном, пустом, темном, но омываемом светом пространстве — полое яйцо метров пятнадцати в поперечнике, с полупрозрачными стенками, сквозь которые просачивается яркий солнечный свет и виднеется сложная, уходящая вдаль органическая конструкция.
Я вяло шевельнул руками, чтобы потрогать свое лицо, голову, туловище, руки… Я плавал в невесомости, прикрепленный к стенке тоненькой лентой-липучкой. На ногах — никакой обуви, из одежды только мягкий хлопковый костюм странного покроя — больничная пижама, что ли?
Кожа на лице как после солнечного ожога… и еще какие-то незнакомые бугры — возможно, шрамы. Голова обрита наголо, саднящая кожа покрыта свежими рубцами, ухо вроде на месте, но дотрагиваться больно. В тусклом свете я разглядел на руках несколько шрамов. Подтянув брючину, осмотрел изувеченную в поединке ногу — цела и невредима. Пощупал ребра: ноют, но целы. Выходит, я побывал-таки в ячейке автохирурга.
Наверное, я произнес это вслух, потому что темная фигура, парившая неподалеку, откликнулась:
— В конечном счете можно считать и так, Рауль Эндимион. Правда, некоторые хирургические операции были сделаны по старинке… мной.
Я вздрогнул, отскочив от стены на всю длину привязи.
Темная фигура приблизилась, и я узнал силуэт, волосы и, наконец, голос.
— Рахиль… — с трудом выговорил я.
Подплыв, Рахиль протянула мне пластиковую бутылку. Первые капли шариками запрыгали в воздухе, но я быстро приспособился и выдавил содержимое в рот — восхитительный вкус. Что может быть вкуснее холодной воды?
— Ну разумеется, тебя две недели держали на внутривенных вливаниях, — сообщила Рахиль, — но пить самому — это совсем другое дело.
— Две недели?! — ошарашенно переспросил я. — А Энея? Она… они…
— Все в порядке. Энея сейчас занята. Эти две недели она почти все время была здесь, рядом с тобой… ухаживала за тобой… А когда ей необходимо было отлучиться, с тобой оставалась я.
Ничего не понимая, я уставился на полупрозрачную стену. Одна яркая звезда, совсем не такая, как гиперионское солнце. Странная конструкция простирается во все стороны.
— Где я? Как мы сюда попали?
— Сначала я отвечу на второй вопрос, — улыбнулась Рахиль. — Ответ на первый ты увидишь сам через пару минут. Это Энея заставила корабль прыгнуть сюда. Отец капитан де Сойя, сержант Грегориус и офицер Карел Шан знали координаты этой звездной системы. Они были без сознания, но их бывший пленник Хог Жабер знал, где спрятано это место.
Я снова устремил взгляд сквозь стену. Конструкция просто-таки чудовищна — свето-теневая пространственная решетка простирается во всех направлениях. Как можно спрятать такую громадину? И кто ее спрятал?
— А как мы добрались до точки перехода? — прохрипел я, проглотив еще пару шариков воды. — Мне казалось, что корабли Флота вот-вот нас настигнут.
— Так и было. Мы бы точно не успели добраться до точки перехода, они бы нас уничтожили. Кстати, тебе больше незачем висеть на привязи. — Она оторвала липучку, и я поплыл свободно. Даже в невесомости я чувствовал ужасную слабость.
Развернувшись так, чтобы видеть лицо Рахили, я спросил:
— Так как же мы проскочили?
— А мы просто не переходили. Энея направила корабль к той точке в космосе, из которой мы телепортировались прямо в эту систему.
— Телепортировались?! Там был действующий космический нуль-портал?! Вроде тех, через которые перемещались корабли Гегемонии? А я-то думал, после Падения им настал конец.
— Не было там никакого портала, — уточнила Рахиль. — Просто некая точка пространства в паре сотен тысяч километров от второй луны. Гонка была на славу… Имперские корабли вызывали нас и грозили открыть огонь. В конце концов они так и поступили. Лазерные пучки устремились к нам со всех сторон… От нас не осталось бы даже обломков — только газовое облако, — но тут мы достигли указанной точки и вдруг оказались… тут.
Я не стал снова спрашивать «Где этот тут?», а подплыл к вогнутой стене. На ощупь она оказалась теплой, шершавой и живой. Стенка поглощала изрядную часть спектра, и разглядеть что-либо сквозь нее было трудно — только сияющую звезду да намек да невероятную конструкцию.
— Готов увидеть «где»? — спросила Рахиль.
— Ага.
— Кокон, прозрачную поверхность, пожалуйста.
И вдруг преграда между мной и пространством исчезла. Я чуть не завопил от ужаса, дрыгая руками и ногами в попытке найти опору. Рахиль подлетела и твердой рукой остановила меня.
Мы в космосе. Окружающий кокон исчез. Мы парили в космосе — да-да, именно парили в космосе… вот только у нас был воздух для дыхания и находились мы на самом конце ветки…
«Дерево» — слово малоподходящее. Мне довелось повидать много деревьев на своем веку. Ничего похожего.
Я много слышал о деревьях тамплиеров, видел пень Мирового Древа на Роще Богов, слышал о километровых кораблях-деревьях, странствовавших среди звезд во времена Мартина Силена.
