— Разведданные вполне надежны, — сказал Бродяга. Позже я узнал, что его зовут Навсон Хемним. — В системе Лакайль-9352 собралось не менее трехсот кораблей класса «архангел». На каждом — по рыцарю крестоносцу. Они наверняка затевают серьезный крестовый поход.
— Лакайль-9352… — задумчиво протянул де Сойя. — Горечь Сибиату. Знаю я это место. Когда собраны разведданные?
— Двадцать часов назад. Присланы на единственном уцелевшем у нас авизо с двигателем Гидеона. Из трех авизо, захваченных вами во время набегов, два подбиты. Мы уверены, что разведывательное судно, выславшее сведения, было обнаружено и уничтожено через несколько секунд после отправки курьера.
— Триста «архангелов»… — повторил де Сойя, потирая подбородок. — Если им известно, что мы всё знаем, они могут совершить гипер-скачок в нашу систему в самые ближайшие дни, даже часы. Допустим, на воскрешение два дня… Итого, у нас на приготовления менее трех суток. Оборону за время моей отлучки не усовершенствовали?
Другой Бродяга, Систинж Кордуэлл, беспомощно развел руками, и я заметил перепонки между его длинными пальцами.
— Большинство боевых кораблей вынуждены были совершить скачок к Великой Стене, чтобы дать отпор их оперативно-тактической группе «Конская голова». Там идут очень тяжелые бои. Видимо, вернуться сумеют немногие.
— А в разведданных не сказано, знает ли Церковь, что у вас здесь? — спросила Энея.
Теперь руками развел Навсон Хемним, почти в точности повторив жест Кордуэлла.
— Нам кажется, что нет. Но они знают, что здесь центр подготовки последних оборонительных мероприятий. Я бы рискнул предположить, что они рассчитывают обнаружить просто-напросто очередную базу… Скажем, с частично кольцевым орбитальным лесом.
— А мы никак не можем остановить крестовый поход, пока Флот еще не совершил сюда скачок? — Вопрос Энеи был обращен ко всем присутствующим.
— Нет, — резко произнес полковник Федман Кассад, высокий, поджарый и мускулистый, с тоненькими усиками и бородкой. В его стандартном английском отчетливо слышался какой-то непривычный акцент. В «Песнях» Кассад описан довольно молодым человеком, но сейчас ему было около шестидесяти стандартолет, вокруг тонкогубого рта и маленьких темных глаз залегли глубокие морщины, темная кожа загорела дочерна — то ли под жарким солнцем пустыни, то ли от космического ультрафиолета, — подстриженные бобриком волосы торчали как короткие серебряные гвозди.
— С уничтожением корабля де Сойи, — пояснил полковник, — мы лишились возможности устраивать короткие диверсионные набеги. Тем немногим боевым звездолетам с двигателем Хоукинга, которые у нас есть, потребуется не менее двух месяцев объективного времени для прыжка к Лакайлю-9352 и обратно. К тому времени «архангелы» крестоносцев уже успеют прилететь и улететь… а мы будем совершенно беззащитны.
Навсон Хамним оттолкнулся от стены кокона, подлетел к Кассаду и спокойно сказал:
— Эти несколько боевых кораблей все равно не смогут защитить нас. — В его речи слышалась скорее напевность, чем акцент. — Не лучше ли атаковать и погибнуть?
— По-моему, лучше не погибать, — усмехнулась Энея. — И не позволить погубить биосферу.
— Верно, — Энея посмотрела на тарелки, — но, может быть, на этот раз восходящий поток придет.
Тарелки переместились к стене, диафрагма перед ними открылась, и они исчезли.
Энея устало вздохнула:
— Может, встретимся через семь часов на «Иггдрасиле», вместе пообедаем и продолжим дискуссию? Вдруг кого-нибудь осенит.
Спорить никто не стал. Люди, Бродяги и сенешаи двинулись на выход через два десятка отверстий, которых еще мгновение назад и в помине не было.
И вот тогда-то Энея подплыла ко мне и сжала меня в объятиях. Я погладил ее по волосам.
— Милый, — тихонько позвала она. — Пойдем со мной.
Мы оказались в ее жилом коконе — нашем жилом коконе, — очень похожем на тот, в котором я очнулся, но оборудованном органическими полками, нишами, конторками, шкафчиками и разъемами для интерфейса комлога. Мои вещи с корабля были аккуратно сложены в шкафчике, а запасные ботинки ждали в фиберпластиковом ящике.
Энея вытащила из холодильника продукты и стала делать сандвичи.
— Ты, наверное, проголодался, милый. — Она быстро нарезала хлеб, на столике-липучке оказался овцекозий сыр, фасованные ростбифы (наверное, с корабля), пластиколбы с горчицей и несколько кружек тянь-шаньского рисового пива. И тут я понял, что голоден как волк.
Покончив с приготовлением сандвичей, Энея пристроила их на тарелки-ловушки из какой-то прочной древесины, взяла свою долю и колбу с пивом и толчком перенеслась к стене, где появился портал и диафрагма начала открываться.
— Э-э… — вскинулся я, собираясь сказать что-то вроде: «Прости, Энея, но там космос. Нам обоим грозит взрывная декомпрессия и жуткая смерть».
