— Мадемуазель Энея, — заговорил Великий Инквизитор, — позвольте вам представить госсекретаря Ватикана его преосвященство кардинала Лурдзамийского, помощника госсекретаря монсеньора Лукаса Одди и нашего многоуважаемого советника Альбедо.
— Где я? — спросила Энея. Ей пришлось повторить вопрос дважды — разбитые губы не слушались.
— Сначала, моя дорогая, мы ответим на все ваши вопросы. А потом вы ответите на наши. За это я ручаюсь. Что же до ответа на первый вопрос, вы находитесь в тайной… э-э… комнате переговоров… в замке Святого Ангела, на правом берегу нового Тибра, неподалеку от Ватикана, все еще на планете Пасем.
— Где Рауль?
— Рауль? — переспросил Великий Инквизитор. — А-а, это тот неудачливый телохранитель? В данный момент, полагаю, он завершил беседу со Священной Канцелярией и находится на борту корабля, который вот-вот покинет нашу замечательную систему. Он вам нужен, дорогая? Тогда мы быстро все уладим, и его вернут в замок Святого Ангела.
— Да нет, не нужен, — пробормотала Энея, и слова ее отозвались во мне мучительной болью, но вот боль отступила, и я ощутил то, что она прятала за безразличием слов: заботу и тревогу.
— Как пожелаете. Сегодня мы хотим побеседовать именно с вами. Как вы себя чувствуете?
Энея промолчала.
— Что ж, — вздохнул Великий Инквизитор, — вряд ли вы рассчитывали на безнаказанность, осмелившись напасть на святого отца в соборе Святого Петра.
Энея что-то пролепетала.
— Что-что, моя дорогая? Мы не поняли. — Мустафа самодовольно усмехнулся.
— Я… не… нападала… на… Папу.
Кардинал развел руками:
— Ну, если вы так считаете, мадемуазель Энея… Однако ваши намерения отнюдь не выглядели дружелюбными. Что же вы замышляли, когда бежали к святому отцу по центральному проходу?
— Я хотела предупредить его.
Слушая Великого Инквизитора, Энея частью сознания оценивала свое состояние: множество серьезных ушибов, но переломов нет. На рассеченное шпагой бедро нужно наложить швы, и на грудь тоже. Но в организме какие-то серьезные неполадки… Может, внутреннее кровотечение? Нет, вряд ли. Видимо, впрыснули что-то чужеродное.
— О чем предупредить? — ласково спросил кардинал Мустафа.
Энея повернула голову, посмотрела здоровым глазом на кардинала Лурдзамийского, на советника Альбедо. И ничего не сказала.
— О чем предупредить? — повторил свой вопрос кардинал.
Не дождавшись ответа, Великий Инквизитор кивнул ближайшему клону Немез. Неестественно бледная темноволосая женщина медленно подошла к Энее, взяла ножницы поменьше, передумала, отложила инструмент на поднос, опустилась на колено рядом с правой рукой Энеи, отогнула ей мизинец и откусила его. Выпрямившись, Немез выплюнула окровавленный палец в мусорную корзину.
Вскрикнув от боли и ужаса, Энея, почти теряя сознание, уронила голову.
Тварь взяла тюбик кровоостанавливающей пасты и замазала Энее обрубок мизинца.
— Поверьте, нам очень неприятно причинять вам боль, — сочувственно проговорил кардинал Мустафа. — Но это нас не остановит. Вы обязаны отвечать на вопросы быстро и откровенно. В противном случае в корзине окажется гораздо больше частей вашего тела. И последним будет язык.
Энея с трудом сдерживала тошноту. Изувеченную руку терзала боль — в десяти световых минутах от нее я заходился от крика, не в силах переносить эту муку.
— Я хотела предупредить Папу… о… вашем покушении, — выдохнула Энея, глядя в упор на кардинала Лурдзамийского и советника Альбедо. — О сердечном приступе.
— Да вы ведьма, — удивленно приподнял брови кардинал Мустафа.
— А вы — дерьмо и предатель, — отчетливо выговорила Энея. — Все вы до единого. Вы продали свою Церковь. А теперь продаете свою марионетку Ленара Хойта.
— Да-а? — Это заявление явно позабавило кардинала Лурдзамийского. — И кому же мы его продаем, дитя мое?
— Техно-Центр управляет жизнью и смертью каждого с помощью крестоформов. — Энея подбородком указала на советника Альбедо. — Люди умирают, когда их смерть выгодна Центру… творческий потенциал умирающих нервных сетей куда выше, чем у живущих. Вы ведь опять собираетесь убить Папу, но только на сей раз воскрешение окажется неудачным.
— Вы весьма проницательны, моя дорогая, — пророкотал кардинал Лурдзамийский, пожав плечами. — Возможно, пришло время нового понтифика.
Он повел рукой, и позади них в зале возникла еще одна голограмма: папа Урбан Шестнадцатый в коме на больничной койке в окружении медсестер, врачей и медицинского оборудования. Лурдзамийский вновь махнул пухлой ладонью, и картина исчезла.
— Теперь ваша очередь? — Энея прикрыла глаза. Перед глазами у нее прыгали красные круги. Когда она снова взглянула на кардинала Лурдзамийского, тот скромно пожал плечами.
— Ну, хватит, — сказал советник Альбедо, проходя сквозь голограммы кардиналов. Он остановился у края решетки, прямо перед Энеей. — Как вы манипулировали субстанцией нуль-порталов? Как вы телепортировались без порталов?
Энея подняла взгляд на представителя Центра.
— Это пугает вас, советник? Так же как и кардиналов? Они так перепуганы, что не рискнули присутствовать здесь лично?
