– Если ты умрешь сейчас, посох Леди Андрейст останется без хранителя. Барьер уже невозможно будет восстановить. А город все равно останется беззащитным. Но пока ты жива, мы можем создать его заново.
Она опустилась рядом с Фриг, обнимая ее за плечи. Улыбка Фриг стала чуть мягче. Ее израненная дрожащая рука опустилась Фрее на голову, проведя по волосам.
– Вы оба слишком рано ставите мне ристеель, это жутко обидно.
Анс поднялся с кушетки, чтобы в следующее мгновение опуститься на пол у ног Фриг.
– Хорошо, – сказал он, ловя ее взгляд. В его словах звучала мрачная решимость. – Если ты такая упертая, я помогу тебе.
– Ну давай, чародей, спаси свою бедную принцессу. – В ее улыбке на мгновение промелькнуло что-то такое, почти безумное, опасное.
– Ты об этом пожалеешь.
– Если мне хватит на это времени.
Фрея не знала, о чем они, но ей стало страшно. На них обоих словно нашло помешательство. В выражениях их лиц ничего кардинально не поменялось, но появилось что-то, чему Фрея не могла дать названия. Но она вдруг подумала, что именно с такими лицами совершают двойное самоубийство.
Анс поднес руку к одной из самых глубоких ран. Казалось, она вот-вот расколет ногу пополам, как пролом на мраморной статуе. Фрея хотела попросить Анса остановиться, что бы он ни собирался сделать. Но Фриг мягко качнула головой. В этом жесте было столько уверенности, что протест затих, так и не прозвучав.
Серебристая нить сверкнула между пальцами, и Фрея поняла, что случится дальше. Она молча сжала дрожащую ладонь Фриг.
Нить легко вошла в кожу на одном краю раны, вышла из другого и потянула края друг к другу. Из раны, из разлома прямо на коже Фриг потек серый туман и черная кровь. Она крупными каплями стекала на красный шелк. Нить сделала еще один стежок и еще.
Анс протянул Фриг свободную руку, и она впилась в нее ногтями, вряд ли понимая, что причиняет боль. Вряд ли сам Анс замечал это.
Он потянул нить, плотнее смыкая края раны. Кровь потекла сильнее, и Фриг закричала.
Руки Анса не дрожали, делая новые стежки. Ногти Фриг уходили все глубже под кожу. Фрее хотелось плакать от бессилия, но глаза ее были сухими.
Земля иссохла и посерела, как после долгой, многовековой засухи. Зеленые холмы под Сторградской стеной превратились в пустошь. В туманную землю, полную разломов и моркетских тварей. Одна из них, отдаленно напоминающая огромного волка, сейчас скалилась на Руэйдхри Флеймстока, Великого Лорда Сторградского обеими своими пастями на двух вытянутых мордах.
По движениям живых существ можно предугадать их следующий шаг. Так, хищники всегда пригибаются перед броском. Но монстры, выходящие из разломов, были лишь сгущенной моркетской энергией, и действия их были непредсказуемы.
В одно мгновение монстр еще стоял на месте, а в следующее – сделал стремительный рывок. Руэйдхри оказался лишь чуть быстрее. Меч прошел сквозь тело без сопротивления. Тело твари распалось на две половины. И тут же срослось вновь.
Это было все равно что разгонять дым, махая мечом. Магия тоже помогала все хуже и хуже.
Сбоку раздался вскрик. Разлом раскрылся прямо под ногами у гвардейца, тьма поглотила его почти мгновенно. Кто-то бросился ему на помощь, но полезшие откуда-то из недр твари тут же перекрыли путь.
Зубы щелкнули в паре сантиметров от плеча Лорда. В следующий раз они сомкнулись уже на мече и сильно дернули его в сторону, чуть не вырвав. Клыки и когти у этих тварей были куда реальнее и осязаемее, чем тела.
Магия вспыхнула, огненно-красной волной прокатилась по полю, повинуясь взмаху меча. Несколько моркетских тварей распались туманом. Но Руэйдхри знал, на их место придут новые. Еще больше, еще сильнее, еще голоднее.
Его люди гибли. Валились в разломы. Попадали под клыки и когти. Окинув поле боя взглядом, Лорд заметил не меньше десятка истекающих кровью тел стражников. От скольких его людей не осталось даже этого? Его личная гвардия пока держалась и продержится еще долго, но и поток моркетских тварей не иссякал.
Взгляд Руэйдхри остановился на одном из гвардейцев, еще совсем мальчишке. Одна рука его была исполосована длинными рваными ранами, но он будто не замечал этого. Упрямо пытался оттащить подальше потерявшего сознание мага – измученного, бледного до такой степени, что кожа его казалась сероватой.
В их сторону бросилась моркетская тварь, но Руэйдхри перерубил ее одним ударом пылающего меча. Мальчишка-гвардеец поднял на Лорда взгляд, полный удивления и благодарности. Но вместе с тем где-то на дне его глаз тлел ужас и немой, невысказанный вопрос: «Что же происходит? Почему? Почему им нет конца?»
На это Руэйдхри Флеймстоку, Великому Лорду Сторградскому нечего было ответить, и он отвернулся.
Поле боя было ярко освещено магическим светом, но за пределом этого круга стояла непроглядная тьма. Сколько еще чудовищ крылось в ней? Сколько еще могло выйти из глубины Сторского леса, из недр Моркетской пади?
Бледная, тускло-серая луна то появлялась, то исчезала с сумрачного неба. Ночь и не думала близиться к концу.
– Вы, никак, утомились, Лорд?
