Существо подняло черную ладонь с серыми отросшими ногтями. Пальцы едва заметно перебирали по воздуху, словно пытались нащупать в нем что-то.
– Открой врата, пока я сама это не сделала! – Рука сжалась в кулак, и Руэйдхри чуть не оглох от звенящего треска, словно посреди пустой залы рухнула хрустальная люстра.
По барьеру прошла крупная черная трещина, а у Великого Лорда перехватило дыхание.
– Открой врата!
– Да или нет? – повторила Сейлан.
От клинка по всему телу растеклась холодная боль. Это очень-очень мешало думать. Особенно когда думать пытаешься быстро.
Я не знал, как еще выкрутить этот вопрос. Сам ли я набирал свой отряд? Да какая ей, к черту, разница?! Нужно же было уцепиться за такую мелочь. И вот теперь из-за лжи Лорда, из-за данной ему клятвы, из-за одержимости Сейлан я здесь умру? Серьезно? Вот так просто?
А потом Сейлан обвинят в убийстве избранного и казнят? Или решат, что плохой из меня избранный, раз умер от руки не какого-то там хтонического чудовища, а фанатичной леди? А потом что? Призовут нового избранного? Или это уже все? Конец света, Апокалипсис, Рагнарек?
Вопросы бились в голове, как обезумевшие птицы, мешали сосредоточиться даже больше, чем боль. Ее-то после сумрачных ран, после приступов я уже научился терпеть.
– Я жду.
Сейлан перехватила рукоять поудобнее и принялась поворачивать. Медленно. По часовой стрелке. Будто я был механической игрушкой, которую можно завести, чтобы она заговорила.
Это ощущалось уже почти совсем как настоящая боль от настоящего лезвия. Так горячо и холодно, что стало трудно дышать. Теперь, если бы у меня был ответ на ее вопрос, я бы все равно не смог выдавить из себя ничего, кроме крика.
– Если так и продолжишь молчать, я…
Резкий и звонкий щелчок раздался где-то у ее уха. Сейлан вздрогнула, ее глаза удивленно расширились. Она собралась обернуться, резко, рефлекторно, но так и замерла на середине движения.
Потому что ей приказали.
Я не смог сказать, чей это голос, он будто шел отовсюду сразу и отдавался эхом прямо внутри головы.
Тело Сейлан словно сковало льдом, она смотрела в стену остекленевшим взглядом, по которому было понятно – она уже не здесь. Если этот кто-то, кто отдавал ей приказы, пришел спасти меня, то пока я был скорее напуган, чем рад.
– Убери кинжал и отойди, – еще один холодный приказ из-за спины Сейлан.
Она подчинилась беспрекословно. Клинок выскользнул из раны почти безболезненно и тут же скрылся в ножнах, потом Сейлан сделала шаг назад.
– Дальше, – еще шаг, – к стене.
Сейлан сделала еще несколько широких шагов, пока не уперлась спиной в каменную кладку и не замерла, прильнув к стене, прямая и оцепеневшая, словно статуя.
Я ожидал, что теперь увижу своего таинственного… эм… спасителя? Но не увидел никого. Лишь темноту. Но стоило всмотреться внимательнее, я понял, что эта темнота немного иная. Она словно бы шла рябью или чуть смазывалась, как если бы за ней было что-то еще.
Например, рука, вынырнувшая вдруг из пустоты и мрака, как из-за невидимого занавеса. Смуглая кожа при здешнем освещении казалась сероватой. Рука приподнялась, вцепившись в кусок темноты, как в ткань, и потянула, сдергивая капюшон.
Пара флуоресцентно-ярких желто-зеленых глаз смотрела на меня не отрываясь. В другой руке, тоже вынырнувшей из тьмы, тускло сверкнуло лезвие ножа.
Тут я понял, что окончательно запутался.
Все шло не так, совсем-совсем не так.
– Райн, что происходит?
Как будто струны дернули резко, быстро, словно могли поранить пальцы. Звук заполнил кабинет и растаял в колючей тишине.
Райн стоял, нависнув над столом, с которого только что смел на пол все содержимое. Огромная подробная карта города заняла всю столешницу. Кремовая плотная бумага, чернильные линии улиц с синими подписями, схематичные рисованные домики, оторвавшиеся от листа, став объемными. Все это медленно заполняла моркетская тьма.
– Райн?
В этот раз осторожно, едва слышно. Потом снова тишина.
Он с трудом оторвал взгляд от карты и перевел на Аин. В тусклом полумраке ткань ее платья сливалась с окружающим полумраком, а белое кружево, наоборот, почти сверкало. Она стояла, одетая во тьму и свет, и смотрела на него глазами, полными тревоги, а Райн не знал, как ее успокоить.
Рядом с Аин застыла Мист. Серая шерсть гончей дыбилась, мышцы были напряжены, уши ловили даже самый малейший звук. Она была готова броситься на врага в любую секунду, но не знала, где он – ее враг.
Ни Райн, ни Аин тоже не знали этого.
Меньше получаса назад они оба были на балу. Аин улыбалась так, будто ничего необычного не произошло, будто она вовсе не волнуется за Фриг. А потом Райн понял, нет, скорее, все же почувствовал, что беда не только с Фриг. Во всем мире будто что-то сдвинулось. Будто кто-то бросил с горы маленький камушек, который вот-вот повлечет за собой камнепад.
Пришлось сорваться, бежать сюда, и плевать, что подумают гости. Не было времени на спектакли, на заботу о репутации. Пусть они будут напуганы, злы, недовольны. Но живы.
