Четвёртый выпуск серии сборников стихотворений, исполнявшихся русскими бардами в виде песен.
Прошла пора вступлений и прелюдий,
Все хорошо, не вру, без дураков.
Меня к себе зовут большие люди,
Чтоб я им пел "Охоту на волков".
Быть может, запись слышал из окон,
А может быть с детьми ухи не сваришь,
Как знать, но приобрел магнитофон
Какой-нибудь ответственный товарищ.
И предаваясь утречной беседе
В кругу семьи, где свет торшера тускл,
Тихонько, чтоб не слышали соседи,
Он взял да и нажал на кнопку "пуск",
И там не разобрав последних слов -
Прескверный дубль достали на работе -
Услышал он "Охоту на волков"
И кое-что еще на обороте.
И все прослушав до последней ноты
И разозлясь, что слов последних нет,
Он поднял трубку, — Автора "Охоты"
Ко мне пришлите завтра в кабинет.
Я не хлебнул для храбрости винца
И, подавляя частую икоту,
С порога от начала до конца
Я проорал ту самую "Охоту".
Его просили дети безусловно,
Чтобы была улыбка на лице,
Но он меня прослушал благосклонно
И даже аплодировал в конце.
И об стакан бутылкою звеня,
Которую извлек из книжной полки,
Он выпалил, — Да это ж про меня,
Про нас про всех, какие к черту волки?
Ну все, теперь конечно что-то будет,
Уже три года в день по пять звонков -
Меня к себе зовут большие люди,
Чтоб я им пел "Охоту на волков".
Все года, и века, и эпохи подряд
Все стремится к теплу от морозов и вьюг.
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только на юг.
Слава им не нужна и величие.
Вот под крыльями кончится лед —
И найдут они счастье птичие,
Как награду за тот перелет.
Что же нам не жилось, что же нам не спалось
Что нас выгнало в путь по высокой волне?
Нам сиянье пока наблюдать не пришлось,
Это редко бывает, сиянья в цене.
Тишина, только чайки как молнии,
Пустотой мы их кормим из рук,
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук.
Как давно снятся нам только белые сны,
Все иные оттенки снега занесли.
Мы ослепли, темно от такой белизны,
Но прозреем от черной полоски земли.
Наше горло отпустит молчание,
Наша слабость растает как тень,
И наградой за ночи отчаянья
Будет вечный полярный день.
Север, воля, надежда, страна без границ,
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья
Воронье нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.
Кто не верил в дурные пророчества,
В снег не лег ни на миг отдохнуть,
Тем наградою за одиночество
Должен встретиться кто-нибудь.
Весна еще в начале,
Еще не загуляли,
Но уж душа рвалася из груди.
И вдруг приходят двое
С конвоем, с конвоем,
— Оденься, говорят, и выходи.
Я так тогда просил у старшины,
— Не уводите меня из весны…
До мая пропотели,
Все расколоть хотели,
Но нате вам, темню я сорок дней.
И вдруг, как нож мне в спину,
Забрали Катерину,
И следователь стал меня главней.
Я понял, я понял, что тону,
Покажьте мне хоть в форточку весну.
И вот опять вагоны,
Перегоны, перегоны,
И стыки рельс отсчитывают путь,
А за окном зеленым
Березки и клены
Как будто говорят, — Не позабудь!
А с насыпи мне машут пацаны.
Зачем меня увозят из весны?
Спросил я Катю взглядом,
— Уходим? — Не надо.
— Нет, хватит, без весны я не могу.
И мне сказала Катя,
— Что ж, хватит, так хватит.
И в ту же ночь мы с ней ушли в тайгу.
Как ласково нас встретила она.
Так вот, так вот какая ты, весна…
А на вторые сутки
На след напали суки,
Как псы на след напали и нашли,
И завязали суки
И ноги и руки,
Как падаль, по грязи поволокли.
Я понял, мне не видеть больше сны,
Совсем меня убрали из весны.
Все позади — и КПЗ, и суд,
И прокурор, и даже судьи с адвокатом.
Теперь я жду, теперь я жду, куда, куда меня пошлют,
Куда пошлют меня работать за бесплатно.
Мать моя давай рыдать, давай думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя давай рыдать, а мне ж ведь в общем наплевать,
Куда, куда меня пошлют.
До Воркуты идут посылки долго,
До Магадана несколько скорей.
Но там ведь все, но там ведь все такие падлы, суки, волки, раза/
Мне передач не видеть, как своих ушей.
Припев
И вот уж слышу я, за мной идут,
Открыли дверь и сонного подняли,
И вот сейчас, вот прям сейчас меня куда-то повезут,
А вот куда, опять паскуды не сказали.
Припев
И вот на месте мы — вокзал и брань,
Но слава Богу, хоть с махрой не остро,
И вот сказали нам, что нас везут туда, в тьму-таракань,
Куда-то там на Кольский полуостров.
Мать моя-опять рыдать, опять думать и гадать,
Куда, куда меня пошлют.
Мать моя, кончай рыдать, давай думать и гадать,
Когда меня обратно привезут.
Замок временем срыт и укутан, укрыт
В нежный плед из зеленых побегов.
Но развяжет язык молчаливый гранит
И холодное прошлое заговорит
О походах, боях и победах.
Время подвиги эти не стерло,
Оторвать от него верхний пласт,
Или взять его крепче за горло —
И оно свои тайны отдаст.
Упадут сто замков и спадут сто оков,
И сойдут сто потов с целой груды веков,
И польются легенды из сотен стихов
Про турниры, осады, про вольных стрелков.
