Увидев, как Норка, собирающая со стола грязную посуду, характерным жестом сдула со лба мешающий ей локон, я снова, как назло, вспомнил свою нимфетку – та поступала точно так же, когда у неё были заняты руки, в частности, когда она, наклонившись надо мной, сплетала наши ладони. Это навело меня на мысль, что, несмотря на круговерть различных мелких событий, у меня мало что изменилось в жизни за три или четыре года – если судить по итогам и не считать те приятные и не очень приятные волнения, которые были привнесены в мои размеренные до той поры будни ветреной подругой. Воспоминание пришло совершенно некстати, потому что вновь всколыхнуло задремавшую было ревность и разрушило наступившее после разговора с Норкой оцепенение тёплого уюта. Теперь меня, честно говоря, опять начало преследовать настойчивое желание увидеть Аллу, чтобы раз и навсегда избавиться от сомнений. И уж во всяком случае, мне больше не хотелось оставаться у Норки, что бы там она ни говорила о подстерегающих меня на квартире опасностях. Из состояния неясных колебаний меня вывел телефонный звонок – во второй раз за последние дни на дисплее высветилось имя Романа. Ещё не зная, что ему понадобилось, я решил воспользоваться этим звонком в качестве повода для того, чтобы уехать. Но вышло немного иначе. Сам того не подозревая, кудрявый администратор «Экспресса», спалив у меня в мозгу какой-то невидимый предохранитель, разомкнул эмоциональную цепь и предотвратил очередной перегрев. Когда я закончил разговор, сознание работало уже в совершенно иной фазе. И не потому, что я избавился от ревности, скорее наоборот, всплеск этого чувства был настолько сильным, что затмил последние остатки привязанности.
– Александр Викторович! – взволнованно заговорил Роман, как только я ответил. – Вы не могли бы сейчас подъехать?
– А что случилось?
– К нам тут только что пришла Алла Евгеньевна.
– Ну и что?
– Видите ли, она здесь встретилась с мужчиной… То есть я совсем не то хотел сказать… Просто мне это не нравится. С ней за столом сидит некий Алик Шакиров, а он очень опасный человек – его даже свои остерегаются. Мне кажется, вы должны вмешаться. Вам, конечно, это имя ничего не говорит, но…
– Роман! – перебил я его. – Она уже взрослая девочка.
– Вы не понимаете…
– Я понимаю, Роман. Я как раз всё понимаю. Но вмешиваться больше не хочу.
– Извините, – расстроенно сказал администратор, – я не знал, что вы в ссоре…
– Чёрт! Да не в ссоре мы! – заорал я в трубку, но в ответ уже шли короткие гудки.
