Некогда я жил неподалёку от широкой улицы, увековечивающей имя одного из местных уроженцев – героя гражданской войны. По скупому свидетельству краеведческого музея, он встретил октябрьскую революцию членом партии социалистов-революционеров, но вовремя перешёл под знамя большевиков. Пролетарий без образования, он, тем не менее, проявил себя талантливым военачальником и закончил войну прославленным орденоносцем. Казалось бы, трудно представить себе более подходящую титулованную кандидатуру для использования в качестве подручного исторического материала в целях «патриотического воспитания молодёжи» в семидесятые-восьмидесятые годы. Время тогда стояло самое что ни на есть пафосное, однако, несмотря на склонность властей «застойного периода» к показухе, фанфарам, парадам и эксплуатации эпических тем, я ни разу не слышал, чтобы имя пролетарского стратега хотя бы раз прозвучало с трибуны, чтобы им был назван студенческий стройотряд или пионерская дружина. Не то чтобы меня мучило по этому поводу вечное любопытство, а всё же была здесь какая-то свербящая нестыковка. И вдруг, нежданно-негаданно, я получил ответы на все вопросы, причём в своём же собственном доме. Во время праздничного первомайского застолья я завёл разговор о странностях умолчания, и тут выяснилось, что мой родитель ходил в ту же школу, что и сын пролетарского полководца, только, будучи моложе, окончил её на три года позже. Тем не менее, их учили одни и те же преподаватели, у них были общие знакомые. Разгадка опальной фамилии оказалась несложной, и скрывалась она вовсе не в извивах личной судьбы героя революции и боёв с басмачами – к нему-то у властей не было никаких претензий. А вот с сыном всё обстояло гораздо хуже.
