– Сто пятьдесят? – переспросила женщина.
– Именно столько стоит самая дешевая водка, – подтвердил Петр Николаевич и добавил: – В Бога, простите, не верю, так что – смело можете отказывать.
– Да нате, – протянула ему две сторублевые купюры брюнетка, – полтинника нет. Двести.
– Не верну. Подумайте о кольце, – забирая деньги, напомнил мужчина.
– Да поняла, не надо! – отмахнулась та, нагибаясь за оброненной книгой.
Когда Петр Николаевич покинул лавку, к женщине из-за двери в глубине магазина вышел Йонас Хенрикасович с коробкой иерусалимских благовонных масел в пузырьках с круглыми золочеными крышечками.
– Наталья, чего хотел-то физик? – спросил он у продавщицы.
– На опохмел, – просто ответила она и поинтересовалась у старосты: – Почему «физик»?
– Учителем физики он был. Очень хорошим. Когда-то. Давно. Пока жена не отравилась.
– То есть – отравилась? – ужаснулась Наталья.
– Темная история, может, и случайно, – пожал плечами Йонас Хенрикасович, расставляя образцы масел на витрине, и добавил: – Красивая очень была. Не ужилась в провинции. А ему премию давали. Государственную. Чего-то такое изобрел. Не знаю чего. Во дворе сейчас ржавое стоит. Ты когда сегодня ко мне за ведомостями приедешь, напомни, покажу. Сосед мой. Натерпелись мы с ним за эти годы! Я раньше на дому репетировал. Так из-за него пришлось в клубе комнату арендовать. Только настрою инструмент, только играть начну, а он уже у забора пьяный стоит с такими же друзьями и во всю глотку подпевает. Ну, нет – были бы романсы, тогда куда ни шло! Но Шнитке выдержать нельзя!
– В ноты хоть попадал? – не скрыла интереса женщина.
– Попадал, – вздохнул староста. – Рахманинова довольно точно. Альбинони у него не шел. Какие тут репетиции?! Больной насквозь человек.
Он свинтил с одного пузырька и вдохнул открывшийся аромат.
– Оцени, – протянул пузырек женщине, – ландыш!
– Ландыш, – согласилась с ним та, даже не беря пузырек в руки, – и карамель на фонах. Есть терпкая нота.
Пока они обсуждали достоинства парфюмерного букета, Петр Николаевич уже потратил подаренные двести рублей и распивал купленный алкоголь в руинах родного НИИ на окраине города. Вскоре его одиночество разделила компания забредших туда подростков. Едва завидев чужака, вредные юнцы окружили его, и все бы могло закончиться очень плохо, если бы самый старший из них не узнал физика.
– Петр Николаевич?! – изумился он и жестом остановил спутников, уже норовивших бросаться в чужака обломками арматуры.
– Воропаев, – в свою очередь узнал его физик. – Поступил в институт?
– Поступил, – ответил парень, присаживаясь рядом с ним.
– Врешь? – усмехнулся Петр Николаевич.
– Вру, – вздохнул тот, – не прет мне, Петр Николаевич.
– Опять врешь, – пригубил из бутылки физик, – ты и не пытался. Мама жива?
– Жива, но два года назад папу уехала искать. Сестры со мной остались. Пока работаю на стройке, но скоро права получу и забьюсь в «дальнобойщики», – сообщил Воропаев.
– У тебя красивые сестры, – улыбнулся Петр Николаевич, – следи за ними.
– А то! – крякнул парень, – жилы тяну, чтобы не шлялись. Отличницы. Правда, у одной уж хахаль нарисовался. Вот, на днях провентилирую – чё за чел?
– Не решай за нее, пусть сама решает, – похлопал его по плечу Петр Николаевич. – И валите отсюда, ребя! Мне лучше одному думается.
– Петр Николаевич, а вы кушали сегодня? – спросил Воропаев.
– Кушал, кушал. Валите! – попросил физик.
– Может, все-таки в магаз сгоняем? – не унимался парень. – Еды, бухла возьмем и тут же свалим?!
– Бухла хорошо… – неопределенно вздохнул Петр Николаевич.
Воропаев сделал знак своим друзьям, и они во мгновение ока растворились в наступающих на город сумерках.
А сумерки быстро растворяли контуры городка, превращая все в однородную пепельную массу, сквозь которую изредка прорывались разноцветные огоньки от рекламы над строительным рынком в километре от развалин. В воздухе висел запах жженой резины. Видимо, на городской свалке жгли старые покрышки.
Петр Николаевич с трудом поднялся по частью обрушенной лестнице на крышу и сел на краю, свесив вниз ноги.
Кто-то неопределимый пристроился рядом с ним.
– Ты грызун белый или черный? – даже не поворачивая к нему головы, поинтересовался физик.
– Я вообще не грызун, я посланник цивилизации Протемс. Мне поручили вступить в контакт на предмет изучения пользы от нашего возможного сотрудничества, – просто ответил кто-то.
– Честно? – спросил физик, горько усмехнувшись.
– Это самое главное! – заверил его «посланник».
– Тогда не советую, – поделился Петр Николаевич. – Сопьетесь или совесть потеряете. Нет, конечно, есть варианты… Но лучше не рисковать.
– Благодарю вас, – действительно сердечно поблагодарил тот и добавил: – Теперь я понимаю, почему у вас такая высокая репутация в этой галактике!
Снизу раздались звуки.
– Сгинь, детей напугаешь, – попросил Петр Николаевич.
Посланник взмахнул серыми крылами и исчез. Снизу послышался голос Воропаева:
– Петр Николаевич?! Петр Николаевич, вы где?
