Я очень горжусь своими учениками: и Мариной Хлебниковой, и Ольгой Арефьевой, и Катей Лель, и Надеждой Шестак. Это был чрезвычайно важный период в моей жизни, совсем другой опыт, совсем другие эмоции. В то нестабильное время, когда нас бросало из стороны в сторону, всё это давало ощущение какой-то стабильности, что всё делается не зря, что ты добился (и продолжаешь добиваться, вот что интересно!) чего-то важного в этой жизни. Что люди, зрители, ученики не просто тянутся к тебе, но ты оставляешь зерно в их душе, которое со временем прорастет, возможно, во что-то светлое и нужное…
Заключение
Размышления об эстраде, музыке, политике, спорте, благотворительности – о жизни
Вообще 90-е годы можно назвать временем эмоционального раздражения, которое в той или иной мере охватило тогда многих. Мы, артисты старшего поколения, если так можно выразиться, прекрасно видели и чувствовали, что востребованы. Наши зрители готовы ходить на концерты, наша популярность как была, так и осталась. Но мы оказались ненужными на центральных площадках, радио, телевидении. Мои ощущения подтвердил тогда и концерт, который был организован по случаю моего юбилея «50 не 50», о котором я уже писал. После него я четко осознал, что у меня еще есть возможность и шанс занять то место на эстраде, на котором я находился до перестройки.
Почему я обратился к образовательной деятельности? Да всё очень просто. Мне необходимо было заполнить некий вакуум, ведь работы на эстраде становилось всё меньше и меньше. Разумеется, я продолжал работать, выступать, но это уже были не центральные площадки, снизилась и интенсивность концертов. Но желание что-то создавать, продолжать творить, может быть, в некой иной форме, никуда не делось. Поэтому я, Иосиф Кобзон и другие именитые артисты оказались в качестве преподавателей в институте им. Гнесиных.
По этим же причинам было организовано и наше Музыкальное агентство в 1992 году. Собрались мы вместе – Женя Лейн, я, Слава Мамонтов, когда-то танцевавший в ансамбле Моисеева, а теперь помогавший мне в концертной работе, и принялись за работу. Для начала сняли в здании Росконцерта маленький офис, по сути одну небольшую комнату, куда помещался лишь стол, за который посадили секретаря отвечать на звонки.
Начался новый этап в жизни, впрочем, как и во всей стране… Мы начали работать самостоятельно и теперь уже ни от кого не зависели. Наш энтузиазм поубавился, когда мы столкнулись с первыми трудностями. Как всегда, они были связаны с деньгами, которых катастрофически не хватало. Но мы не отчаивались и работали, работали, работали. Организовывали концерты, вечера, устраивали праздники. Но несмотря на наши старания, дела шли из рук вон плохо. Поэтому весь рабочий процесс в основном свелся вокруг моего продвижения как эстрадного артиста.
В жизни часто бывает, когда думаешь, что уже хуже некуда, как всё начинает налаживаться. Так и у меня – кажется, просто случайное стечение обстоятельств, но как же оно повлияло на всю мою дальнейшую деятельность.
Где-то в 94 – 95-м году полетел я на гастроли в Уренгой. После концерта вечером возвращаюсь к себе в гостиницу и в холле встречаюсь с Ремом Ивановичем Вяхиревым, с которым тогда я был совершенно незнаком. Он стоит в большой компании, вероятно, коллег из нефтегазовой отрасли. Прохожу мимо них, собираясь подняться к себе в номер, как вдруг меня доброжелательно окликает Рем Иванович:
– Лев Лещенко? Что же вы проходите мимо? Присоединяйтесь к нам! Рассказывайте, какими судьбами здесь?
– Да все теми же, гастроли у меня в Уренгое, два сольных концерта.
Вот так слово за слово, мы и разговорились, а уже под конец нашей встречи Рем Иванович говорит:
– Знаешь что, Лев, давай без экивоков, времена сейчас непростые, так что, если вдруг у тебя какие проблемы, ты мне скажи, мало ли, вдруг смогу помочь.
– Проблем сейчас у всех хватает, – отвечаю я. – И у меня есть одна головная боль – мое «Музыкальное агентство». Была мысль реорганизовать его в Театр эстрадных представлений, может быть, тогда все сдвинется с мертвой точки.
– Так вперед! Если вдруг чего-то не хватает, только скажи.
– Не хватает только одного – денег.
Тогда он тут же обратился к начальнику НГДУ Риму Султановичу Сулейманову.
– Рим Султанович, предлагаю выступить спонсорами «Музыкального агентства» Льва Лещенко. По-моему, хорошая идея.
Так и случилось, одна неожиданная встреча изменила мою жизнь. Мы смогли выплачивать зарплату сотрудникам, снять более вместительный офис. И наконец, самое главное – открыть наш Театр эстрадных представлений.
Мне пришлось связаться с Михаилом Ефимовичем Швыдким, тогдашним министром культуры, чтобы нам утвердили статус государственного театра.
Под крышей нашего театра я решил собрать в первую очередь своих учеников, среди которых были и Варвара, и Ольга Арефьева, и Вася Ротарь (бывший солист группы «Червона рута»).
