Песни, запрещенные в СССР полностью

Данная газетная публикация, заклеймившая когда-то позором молодого кооператора Славу Медяника и стоившая ему немало нервов, сыграла тем не менее и свою положительную роль в его судьбе. Знаете, как говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло, — это как раз тот случай. Уникальный в своем роде.

Медяник пострадал за распространение песен других жанровых артистов. Вспомните историю с одесситом Еруслановым. Случись это лет на десять раньше, и поехал бы Слава за «антисоветскую агитацию и пропаганду» «достраивать канал» года на четыре.

Но, к счастью, это произошло, когда в стране уже «потеплело», — отделался легким испугом. Правда, в органы вызвали, кровь попили, наставляя на путь истинный.

Другой бы на месте Медяника затаился или ушел в другой бизнес (торговал бы, как все тогда, водкой или компьютерами), но не таков был наш герой. Он поступил против правил, оригинально, и утер нос советской власти крайне нестандартным для тех лет способом — использовал «черный пиар» в своих интересах.

«Не место этим песням в социалистическом обществе»? Не вопрос! Полтора года спустя Слава превратил виртуальный газетный заголовок в реальный проект.

Сегодня Владислав Медяник — признанный мастер русской песни, известный в каждом уголке планеты, где говорят по-русски, а началось все в далекие восьмидесятые с газетной статьи…

О том, как же все начиналось, спросим маэстро в личной беседе.

— Владислав Васильевич, перед нашей встречей я прослушал один из своих любимых жанровых проектов, к созданию которого вы имеете непосредственное отношение. Это «Песни с обочины» 1988 года. По подбору песен видно, что исполняемый материал вам хорошо знаком. Там были песни и Шандрикова, и Розенбаума, и Вертинского, и малоизвестные вещи. Как вы пришли к первому альбому?

— Мне было шестнадцать лет, и случайно я оказался в одной компании с Аркадием Северным. В те годы были распространены подпольные концерты шансонье. Такие исполнители, как Звездинский, Беляев, даже Высоцкий, по приглашениям деловых людей того времени выступали, что называется, для узкого круга.

Северного в тот раз пригласили одесские моряки. Я набрался наглости и ради девушки, с которой пришел, спел песню из репертуара Челентано. После этого Аркадий Дмитриевич подошел ко мне и как коллегу спросил: «А где ты поешь, сынок?» Я отвечаю: «Я нигде не пою, я еще в школе учусь». На что он произнес фразу, которая воодушевила меня на всю жизнь: «Тебе надо петь. У тебя получается».

Ему было сильно за тридцать уже. Я запомнил его как человека с большим юмором. Он много шутил, рассказывал анекдоты, выпивал, но пьяным не был, в общем, создавал очень легкую атмосферу.

— Знаковой оказалась встреча?

— Конечно, и хотя я с юности увлекался музыкой, коллекционировал записи, но большое внимание жанровой песне я стал уделять лишь после встречи с Аркадием Северным. У меня была очень солидная коллекция эмигрантов, начиная с Александра Вертинского, Петра Лещенко, Ивана Реброва, сестер Берри и так далее.

Измаил, где я тогда жил, — портовый город, и моряки привозили пластинки и записи со всего мира. Северного я вообще переслушал, наверное, всего на бобинах еще.

Во время работы в ресторане я пробовал перепевать некоторые песни из его репертуара, а также Высоцкого, Димитриевича.