Как ты пишешь в своей книге о «русской песне в изгнании», нашим подпольным исполнителям приходилось «прятаться по подвалам и ночным ДК, чтобы сыграть очередной концерт», в отличие от эмигрантов, кстати. Вообще «запрещенные песни», сделанные в СССР и за границей, хоть и являются составляющими жанровой музыки, но отличаются коренным образом.
— Чем, по-вашему?
— Смотри, наш андеграунд был подпольным в прямом смысле слова.
Северный, Комар, Шандриков были САМОДЕЯТЕЛЬНЫМИ артистами, не состоявшими на службе ни в каких государственных концертных организациях, часто не имели даже музыкального образования. А если и имели, то работали в лучшем случае в ресторанах. На моей памяти только Розенбаум, будучи официальным артистом Ленконцерта, решился записать «блатной» альбом. Успех советского творческого подполья во многом определяется тем, что эти люди жили практически той жизнью шальной, о которой пели. Личность человеческая и творческая переплетались настолько, что было не разобрать, кто и где. Значительная часть исполнителей из той плеяды отсидели, пусть не конкретно за песни, как Новиков, но тем не менее… Был такой опыту Шандрикова, Шеваловского, Беляева, Комара, Юрия Борисова, Звездинского. У многих были проблемы с алкоголем. Те же Северный, Шандриков, Комар, Борисов, Агафонов пили… Но творили тем не менее.
А в эмиграции прямо противоположная картина, хотя, повторюсь, работали все в одном жанре. Но! За кордоном петь «блатняк» стали бывшие официально признанные артисты. С образованием, с поставленными голосами. На новой родине их никто за «Мурку» не гонял и не сажал, значит, могли записываться качественно, на хорошей аппаратуре, а не как у нас — микрофон на прищепку и одеялом окно закрыть для звукоизоляции. Плюс эмигранты сразу понимали, что записывают материал на продажу. Наши же самородки писались просто так, в кайф, под настроение, за бутылку. Ну, давали иногда Северному или еще кому рублей триста за концерт. Это что, деньги? Даже в советское время это было не бог весть что.
— Интересные выводы вы сделали, но мы ушли от темы… Итак, существует ли «запрещенная песня» сегодня?
— И да, и нет. Вроде все можно, пожалуйста. Но стоит прийти с таким материалом на радио или телевидение, тебе тут же объявят — «не формат». Клип на песню, где, не дай бог, проскочило слово «тюрьма» или «столыпинский вагон» проехал в кадре, зарубят сразу. Даже на профильных станциях чуть материал пожестче — всё! Не идет в эфир. Говорят: «За нами следит комитет по радиовещанию» и прочее.
