То есть отголоски советской цензуры слышны. Что далеко ходить! Сериал «Зона», где звучит мой саундтрек. Такой проект интересный, мы ездили со съемочной группой в Монте-Карло на фестиваль. Наград не привезли, но речь не об этом — фильм заметили, он понравился, а его раз… и задвинули в ночной эфир в ВОСКРЕСЕНЬЕ! Кто сможет увидеть его?
— Откуда такие настроения в обществе в отношении жанра? То в некоторых регионах разворачивается кампания: «Запретить шансон в маршрутках», то известные люди, образованные, интеллигентные, начинают писать письма с призывом чуть ли не судить за исполнение «Мурки»…
— Не знаю, от глупости, наверное. Я тебе так скажу: когда я был пацаном, мы во дворе всегда слушали «блатные» песни, кто-то их любил больше, кто-то меньше, но собирались вечером, включали магнитофон, гитару доставали и горланили «Гоп со смыком». И знаешь, странная закономерность: прошли годы, и жизнь разбросала эту дворовую компанию. Кто уехал, кто в армию ушел, кто семьей обзавелся рано, а некоторые, как водится, попали в тюрьму. Так вот, сели как раз те, кто «блатняк» не особо и уважал. Лично мне разговоры о вредоносном влиянии шансона на молодежь кажутся бредом чистой воды. Ты упомянул письма различных уважаемых людей о необходимости введения цензуры, запрете жанровой музыки и т. д. Я помню, режиссер «Ленкома» Марк Захаров пару лет назад посмотрел новогодний огонек, где все наши звезды пели кто «Мурку», кто «Бублички», кто «Институтку», и разразился гневным посланием в духе советских газет[28]. Я просто обалдел. Умнейший вроде человек, а видит корень зла в песнях, которые в России были, есть и будут. Это ж наш национальный жанр, если вдуматься! Мне так захотелось ему ответить! Если человек склонен совершить преступление, то он может хоть ежедневно ходить в оперу, но все равно украдет…
Помнишь Ручечника, которого сыграл Евстигнеев, в фильме «Место встречи изменить нельзя»? А вот еще пример! Ты в первой книге часто ссылался на писателя-эмигранта Романа Гуля. Я его тоже читал. «Апология русской эмиграции» — одно из моих любимых мемуарных произведений. Роман Борисович прожил долгую жизнь и с кем только не встречался. Я тебе прямо прочту, ты должен помнить этот момент! Вот ответ всем деятелям, желающим ввести цензуру и утверждающим, что «блатная песня дурно влияет на умы граждан».
(Виктор направляется к книжному шкафу и достает нужный фолиант. Я не очень понимаю, о чем пойдет речь, а потому жду с интересом. Когда же отрывок прозвучал, я понял, что аргумент против «борцов за нравственность» действительно убийственный.)
