– Перерыв все справочники, я не обнаружила никого с именем Райли. В нашем обществе нет таких семей. Никогда и нигде не упоминалось ни о каких Райли.
– Но он ведь всё-таки маг, – тихо сказала Джудит, – может быть, побочная ветвь какой-нибудь старой семьи?
Поймав откровенно злой взгляд брата, она опустила глаза и смолкла.
– Твоя работа, милая сестрица? Вот какого чёрта ты им об этом написала?!
– Джеймс! – возмутилась Лавиния. – Не смей кричать на сестру! Она написала нам, потому что беспокоилась за тебя. И правильно делала, что написала. Эта твоя привычка, тяга… я даже не знаю, как это назвать? Слабость к дурным людям?
Джеймс презрительно фыркнул:
– Дурным Райли стал только потому, что ты не нашла его имя в своём дурацком аристократическом справочнике, мама?
– Сын, следи за тоном. Не смей так разговаривать с матерью, – оборвал его отец.
– Только вам можно выказывать неуважение, папа?
Над столом повисла тяжёлая, неприятная, полная гнева и скопившихся за долгие годы, обид, пауза.
– Мы всего лишь поинтересовались твоим окружением, – когда отец заговорил, голос его был ровен и спокоен. – Мы ничего тебе не запрещали.
– Пока! – взвился Джеймс.
– А беспокоиться о тебе наше право и обязанность. Но столь горячая реакция на простой вопрос – вот что и правда начинает меня беспокоить, – медленно роняя слова, проговорил отец. – Что за отношения у тебя с этим молоды человеком, что ты готов кидаться на нас с матерью только за упоминание его имени?
Лицо Джеймса пошло некрасивыми алыми пятнами:
– Что вы имеете в виду, отец?
– Только то, что ты ведёшь себя не совсем для меня понятно. Итак, имя твоего нового знакомого – Эдвард Райли? Судя по отзывам учителей, он очень талантлив, с большим магическим потенциалом?
– Уже успели разведать? Похвально.
– Я «разведал», как ты изволишь выражаться, ещё больше. Парень до поступления в Магическую Школу жил в приюте. О его родителях ничего неизвестно. А безродный выводок не может стать товарищем моему сыну. Но, к сожалению, в биографии Эдварда Райли есть и более некрасивые факты, чем безродность. Надеюсь, тебе о них известно? Или твой друг предпочёл их скрыть? Его дурные наклонности…
Джеймс тоже выглядел возмущённым.
– Я вот уже почти полгода живу с Эдом в одном доме, и под присягой готов сказать– в нём не больше дурных наклонностей, чем в любом другом.
– Если бы это было так, Джеймс, – покачал головой отец
– Не могли бы вы выражаться яснее? Без недомолвок? – всё сильнее злился брат Джудит.
– Нет, не могу. Потому что мы с тобой не одни, а кое-что не может быть озвучено в присутствии леди. Но я уверен, ты понимаешь, что я имею в виду, сын. Так что, Джеймс, никто из нас не в восторге от твоего нового друга.
Лавиния в очередной раз брезгливо поджала губы:
– Куда катится мир? Когда я была молодой, помыслить было невозможно было, чтобы цвет нации не просто пересекался со всяким сбродом, но и учился с ним.
– Думаю, что физически парень всё-таки безопасен, – поспешил заверить её отец. – Он наверняка на усиленном контроле, на него есть рычаги воздействия. Но разумнее держаться от таких людей подальше и не подпускать их к себе. Наверное, это моя вина. Я был слишком занят своими делами, вот и не уделил достаточно внимания тому, с кем обучаются и общаются мои дети. Но, признаться, я и помыслить не мог, что вы станете общаться с таким, как этот… – отец не нашёл слов для характеристики Райли и продолжил. – Тем более – дружить.
– Ты действительно считаешь этого Райли своим другом, Джеймс? – жалобным голосом жеманно протянула Лавиния.
– Да, – отрезал Джеймс.
Это было исчерпывающее «да».
Джудит не знала, гордится ли она братом в этот момент? Или придушить его готова? Зачем так категорично? Не мудрее ли помахать головой, а когда родители уедут – жить дальше своей жизнью? До следующей Родительской субботы пройдёт ещё полгода, много воды утечёт и – там видно будет.
– Плохо, – отец достал сигару и затянулся.
Поглядев на колечки дыма, кивнул и повторил:
– Очень плохо.
В его голосе появились нехорошие нотки, предвещающие бурю. Такое случалось крайне редко, а потому не могло не пугать.
– Ты собираешься и дальше позорить нас этой своей неуклюжей дружбой?
Выражение лица Джеймса предвещало идеальный шторм – просто волна на волну в девять валов. Но прежде, чем Джеймс заявил, что будет дружить с кем захочет, и плевать ему на мнение родителей, Джудит, сделав круглые, наивные и честные глаза, на который отец всегда покупался, рискнула взять на себя внимание.
В конце концов именно она виновата в том, что этот разговор вообще начался. Правда, когда она писала письмо родителям, она верила, что Райли любовник её брата, и эти отношения нужно пресечь, а теперь всё изменилось – Райли успел спасти ей жизнь, она перед ним в долгу.
– Отец! Джеймс! Прошу вас – не ссорьтесь, – примирительным жестом вскинула она руки. – Брат не может отказать Эдварду Райли во внимании. У нас есть перед ним… некий долг...
Забавно, что на лицах отца и сына отразились удивление и растерянность, но они были такими разными!
– Что?.. – свёл брови отец. – Он посмел загнать вас в долги?!
