– Ну, не знаю, не знаю. В последнее время мы только и делали, что пытались их достать. А когда получилось – ничего не осталось. А ведь теперь мы будем отрезаны от последней возможности хоть что-то заработать.
– Поэтому твой брат и оставил часть денег матери. Мы-то будем в Академии на пансионе, а ей нужно как-то жить.
***
Заново привыкать к Академии оказалось трудно. Джудит чувствовала себя так, словно вернулась с Того Света – привидением, пришельцем из другого мира, чужаком. Разговоры с подругами казались пустыми и надуманными. Раздражало даже то, что те пытались её поддержать.
Начались проблемы с учёбой. Предметов добавилось, уровень их сложности повысился, а мысли Джудит постоянно витали в далёких далях. Занятия её и раньше интересовали мало, а теперь всё это лишь усугубилось. Гора невыполненной домашней работы росла, как снежный ком, а она никак не могла себя правильно замотивировать, чтобы справиться с этим. Все эти заклинания, направленные на создание искусственной красивости, вдруг стали казаться бездарной тратой времени. Что они смогут дать в жизни? Да ничего. Она попросту теряет здесь время, утопая в ненавистной и бесполезной рутине.
За неуспеваемость назначались отработки, свободное время сокращалось, а пользы от всего этого Джудит по-прежнему не видела. Привыкнув жить шиворот-навыворот, освоив ночной образ жизни, она впервые столкнулась с тем, что целыми днями чувствовала сонливость, зато вечерами никак не могла заснуть. Ей не хватало Райли, их ласк, того удовольствия, что получало тело в его объятиях. Не хватало его общества. Голоса, запах, просто – присутствия рядом.
За последний месяц она так привыкла к тому, что они трое всегда рядом, что теперь у наступило нечто вроде абстинентного синдрома и её почти ломало.
Но и эту проблему Райли решил довольно быстро. В один из лунных ясных вечеров он пригласил её прогуляться.
– У меня для тебя сюрприз, – сказал он. – Надеюсь, тебе понравится? – Сюда, – потянул он её к едва заметному барьеру и мгновение спустя она оказались внутри…
– Что это? – удивлённо захлопала ресница Джудит. – Дворец внутри пещеры?
– Что-то вроде того.
– Ты это нашёл? Или сам всё устроил? – вертела она головой, оглядываясь по сторонам.
– Сама как думаешь?
– Это кажется невероятным, даже если всего лишь находка! Но, если ты наколдовал это сам, то…
– Я сам невероятен? – глаза его сияли, в них искрился смех. – Я же сказал: тебе должно понравиться.
– Мне нравится! Очень! – восторженно откликнулась Джудит.
Внутри пещера была оформлена на манер старинного дворца. В полутьме поблескивали зеркала, свечи отражались в них, уводя в миражи несуществующих коридоров, что, с учётом того, что они находились в подземелье, было немножко жутко. Не сильно – как раз ровно настолько, чтобы пощекотать нервы.
Из камня тянулись тропические деревья. Около них порхали, светясь. наколдованные бабочки. Между корнями деревьев журчали ручьи, по камням журчали водопады, стекаясь в круглую чашу бассейна, посреди которого находился небольшой остров. Там, на каменном острове, под балдахином из белой материи, похожей на кисею, стояли широкая двуспальная кровать.
– Ты говорила, что нам негде будет встречаться? Как тебе такое любовное гнёздышко?
– Сказочно прекрасно!
Джудит вдохнула полной грудью прохладный воздух пещеры, готовясь к осуществлению своих самых сокровенных желаний.
Страсть бывает опасной – это она успела понять.
Страсть не даёт расслабиться, существует опасность полностью уйти в другого человека, раствориться в нём, потерять себя, но в тоже время она дарит крылья человеческой душе.
Только страстная влюблённость дарит человеку способность стать выше или ниже себя, взлететь или упасть – тут уж как повезёт.
Каждый раз это бывает по-разному. Иногда медленно, томительно до изнеможения, со всей изысканностью ласк на грани извращений; иногда по-животному грубо, страстно, почти примитивно.
Вот, как сейчас.
Джудит прижималась к Эдварду так сильно, что становилось сложно дышать, а он сегодня не занимался с ней любовью – он трахал, крепко держа за талию, врываясь в её тело с такой силой и скоростью, что оставалось только жадно стонать. От жёсткой хватки его пальцев на загорелой коже её бёдер оставались синяки, но пока по позвоночнику расходились волны удовольствия, ей на это было плевать.
В такие минуты на всё плевать. Остаются лишь инстинкты: её – выгибаться ему навстречу, его – вбиваться, вколачиваться в её тело до полной пустоты в голове.
Сквозь полусомкнутые ресницы Джудит смотрела, как Эд запрокидывает голову и ускорялся в предвкушении надвигающегося оргазма. Ей было хорошо, как никогда раньше. Удовольствие накатывало волнами, пекло огнём внизу живота, заставляло цепляться за плечи Райли, что предсказуемо сорвало все предохранители.
После серии рваных и резких толчков он кончил с тихим рыком.
Спустя несколько секунд он упал рядом с Джудит и уже ставшим привычным для неё жестом, собственнически прижал её покорное, влажное, насытившиеся удовольствием, тело к себе.
Их дыхание выравнивалось, успокаиваясь.
