Алина родилась в стране, изнурённой войной. Мечтала об окончании вражды. Но кому важно её мнение? Она никто. Простолюдинка, сирота, не маг, не воин. Нищая. Без связей. Никто больше не мечтал о перемирии: ненависть отравила людям сердца.Надо смириться. Как-то выйти замуж, рожать детей, чтоб сыновей убивали или калечили на войне, а дочери становились вдовами. Не повезёт - трудиться ради себя. Когда-то один народ победит другие или их уничтожат иные. Ей вдруг повезло – и появились два заступника. Но им было плевать на её мечту. Если никто не хочет, то остаюсь только я. А что может сделать всего один человек для мира?..Уйти одной, тайно сбежать, чтоб просто попытаться.Дорога миротворца, полная опасностей и бед...Что пробуждает в сердцах других людей свет?.. (Новая версия романа "Кого не ждали", написанная лет через 8 или через 10 после первой)
История Алины
Вечер, скоро уже начнёт смеркаться. На площади близ трактира стоят двое: хмурый подросток с протянутой рукой, да малышка лет четырёх, вцепившаяся ему в штанину. Прохладно сегодня. Покрапывает дождь.
- Есть хочется! – вздохнула девочка, - Ром, а Ром?.. Мы сегодня есть будем?
- Если подадут – будем, - сурово бросает её спутник.
Они стоят. Стоят… на город наползают сумерки, поверх грязного и негрязного, покрывая дома в грязный серый цвет.
- Брааатец! – малышка уже ноет, трясёт его за штанину, - Я есть хочу! Браатец!
- Ну… - он устало смотрит в умоляющие синие глаза, задумчиво взъерошивает свои длинные, криво отрезанные волосы, - Собаку, что ли, поймать?..
- А зачем собаку? – глаза расширяются, малышка недоумённо хлопает ресницами. Потом лицо её озаряется, - Ой, собаку?! Мы с ней будем играть!
Он смотрит на сестру и хмурится. Добавляет строго:
- Знаешь, я, кажется, вспомнил. Знакомого, у которого могу попросить еды. Только мы тебя сначала спрячем, ладно? Он терпеть не может маленьких девочек. Сам не знаю, почему.
- Может, со мной хоть подаст? Меня ж жалеют иногда, - шмыгает носом.
Устало улыбнувшись, взъерошивает русые волосы на её голове.
- Но он их почему-то не любит.
- Ну ладно, - она опять шмыгает носом, смущённо теребит его штанину, - Только ты быстрее приходи, ладно? А то ты в прошлый раз как ушёл, так тебя всю ночь не было! Я так испугалась! Так страшно сидеть там одной было! – она задумчиво теребит его штанину, - Ром… А Ром?..
- Ну, чё те, сопля?
- Ты только сразу уходи, если он драться будет, хорошо? А то ты в тот раз пришёл такой исцарапанный, будто свалился на кота. Ты ещё тогда такие вкусные мясные пирожки притащил. Ну, помнишь? В подорожнике? Ты сказал, что если жаренное мясо завернуть в подорожник, то это как пирожок. И таких больше ни у кого нет…
Дверь трактира открылась, и на улицу вышел мужчина средних лет, шатающийся. Задумчиво почесал сытое брюхо. И взгляд его уцепился за синие глаза девочки.
- Уу, щенки! – заорал он, - Поразвелось тут! Зыркают, гляди, на меня!
Девочка спряталась за мальчика. Тот мрачно, в упор, смотрел на пьяного. Мужчина, матерясь, спустился было с крыльца, пошёл по улице. Потом что-то остановился, обернулся. Опять наткнулся на синие глаза, выглядывавшие из-за ноги подростка. И, просмотрев в эти синие глаза долго-долго, мужчина вдруг развернулся, подошёл к ним.
Девочка, с надеждой улыбнувшись, выскользнула, протянула ладошку. И, вскрикнув, упала на мостовую, получив сильную затрещину.
- Новодальцы! Проклятые новодальцы! – взревел пьяный, - Чтоб вам пусто было!
И снова замахнулся.
Он был высокий, здоровый. А подросток был худой, невысокий. Он сразу оценил, что противник ему не по зубам. Подхватил сестру на руки, дёрнулся было к спасительному переулку. Только не добежал. Не убежал. Упал со вскриком, роняя малышку. И в отчаянии, сделал то единственное, что ещё мог: заслонил её собой. И терпел все удары, надеясь, что этот гад выпустит злость и уймётся.
