К тому же Лавре удалось узнать некоторые подробности. Камаев-сын имел акции известной петербургской студии грамзаписи и водил шуры-муры с матерью Глеба Валентиновича. В ту злополучную ночь он спорил с Ингой по поводу каких-то векселей и банка господина Холодова. Отсюда логично предположить, что речь идёт о тех ценных бумагах, что Лавра видела вчера на прикроватной тумбочке в комнате Холодовых, ведь на них значилось имя Рината и его отца, Ильгизяра. И, если уж думать совсем абстрактно, получалось, что в ответ на арестованного сына Камаев-старший приказал убить Глеба Валентиновича, который поклялся сделать всё возможное, чтобы Ринат не вылез из-за решётки до конца своих дней. Только зачем ему понадобилось похищать ещё и Марину? Она-то какую роль играет в их с Холодовыми разборках?..
– Екатерина Львовна, можно с Вами поговорить? – спросила Гербер, заглянув в столовую, где пахло каким-то лекарством.
– Лавра, забудь, я просто вышла из себя, – вяло отмахнулась от неё женщина, держа в руках трубку радиотелефона.
– Я хочу у Вас кое-что уточнить, это важно…
– Важно? – насторожилась Татьяна Валентиновна.
– Вчера в вашей спальне я случайно увидела документы, – стала объяснять Лавра. – Вы не могли бы рассказать мне о них?
– Ты ковырялась в бумагах Глеба?! – возмутилась госпожа Холодова.
– Я наткнулась на них случайно, думала, это старые газеты, чтобы постелить для коалы. А там оказались какие-то договоры и три векселя на имя Рината Камаева. Это ведь любовник Вашей свекрови. Он что, имел какие-то дела с Глебом Валентиновичем? Прошу, скажите, это важно, это может пролить свет на последние события, я уверена…
– Детка, – недовольно заговорила женщина, – тебя это не должно никоим образом беспокоить.
– Вы не понимаете, мне кое-что известно. В ту ночь, когда убили Ингу Михайловну, я случайно подслушала её разговор с Ринатом. Они ругались из-за этих самых векселей, из-за каких-то денег, которые приходили из Австрии… Я сопоставила факты и теперь уверена. На Глеба Валентиновича могли напасть только по приказу отца Рината, я видела вчера те договоры с компанией «Вилэйн Лимитед». Это ведь фирма Камаева. Здесь же очевидная связь, это он подослал убийц к Вашему мужу.
– Господи, – перекрестила Татьяна Валентиновна.
– Пожалуйста, подумайте сами, ведь он же мог что-то сделать и с Мариной!..
Екатерина Львовна была в замешательстве от таких слов.
– Расскажите, что за бизнес они вели вместе? – повторила Лавра своё требование.
– Я не знаю, – пожала плечами госпожа Холодова. – Этот Камаев, мы с Глебом были у него на юбилее в начале июня. Кажется, его фирма открыла в нашем банке выгодные счета. Ещё он помог получить нам лицензию на камеру хранения в банке. Глеб в последнее время занимался обустройством в своих банках ячеек и сейфов для клиентов, хотел в начале августа торжественно открыть эту новую услугу. Теперь вот не сможет… ох, и почему он сорвался в ту ночь!
– Шершнёв сказал, что кто-то позвонил в ту ночь, – напомнила ей Лавра. – Вы не знаете, кто? Может, слышали о чём был разговор?
– Нет, нет, Глеб заперся в кабинете. Он, когда работает дома, никому не разрешает себя беспокоить, даже мне.
– А Вы сами что думаете, это дело рук Камаева?
– Лавра, даже если и его, Витя разберётся, сейчас всё контролирует он. Нам с тобой в это дело совать нос ни к чему…
Екатерина Львовна поджала губы и отвернулась. Лавра хотела заставить рассказать её что-нибудь ещё, но к ним с радостным видом примчалась Груня, махая телефонной трубкой.
– Наконец-то, наконец-то! – воскликнула она. – Лариса пришла в себя…
В больницу примчались все вместе. У крыльца их встретил Эрнест Львович, который так же торопился к Ларисе, едва узнав об улучшении её состояния.
– Пока к ней не пускают, – сообщила Малона Валентиновна о дочери. – Там человек из прокуратуры, ведёт допрос.
– Ну а она-то как? Что сказала? Что с ними было?.. – зачастила Екатерина Львовна, застёгивая на себе белый медицинский халат.
– Я не расспрашивала Ларочку об этом, врачи говорят, она очень слаба, – выдохнула Малона, сдерживая слёзы. – Боже, я так молилась, так просила, и Он услышал, Он сжалился надо мной…
– Я тоже поставила свечку в Троицком соборе, – призналась Лавра, чем привлекла к себе внимание злых глаз Шершнёва.
– Витя, – позвала его госпожа Холодова, и они тут же отошли в сторонку.
Наверняка мать Марины говорила ему про версии, выдвинутые Лаврой.
Через пару минут появился Микола с каким-то рослым парнишкой. Насчёт пропавшей рыжей подруги никто и словом не обмолвился, предпочитая, видимо, не затрагивать эту тему в столь радостный момент.
Вскоре из палаты Ларисы вышли двое людей. Они позволили поговорить с собой лишь Шершнёву, к остальным же обратился врач:
– Всех пустить не могу, – предупредил он, – сначала близкие родственники.
