Я снял сапог и променял на звезды,А звезды променял на ситцевый халат,Как глуп и прост и беден путь Господний,Я променял на перец шоколад.Мой друг ушел и спит с осколком лиры,Он все еще Эллады ловит вздох.И чудится ему, что у истоков милых,Склоняя лавр, возлюбленная ждет<p>«Сидит она торгуя на дороге…»<a l:href="#c075"><sup>*</sup></a></p>Сидит она торгуя на дороге,Пройдет плевок, раскачивая котелком,Я закурю махру, потряхивая ноги,Глаза вздымая золотой волной.И к странной девушке прижму свои ресницы,И безобразную всю молодость свою,И нас покроет синий звездный иней,И стану девушкой, торгующей средь вьюг.<p>«Прорезал грудь венецианской ночи кусок…»<a l:href="#c076"><sup>*</sup></a></p>Прорезал грудь венецианской ночи кусок,Текут в перстах огни свечей,Широким знойным зеленым овсомЗвенит, дрожит меры ручей.Распластанный, сплю и вижу сон:Дрожат огни над игральным столом,Мы в полумасках и доминоГлядим на бубны в небе ночномНаверно, гибель для нашей землиНесет Бонапарт, о, прижмись тесней.Луна сидит на алой мели.На потолке квадраты тенейКрестьянка в избе готовит обед,На русской печи набухает пшеноСегодня солнце – красная медь,Струится рожь и бьет в окно
1922
<p>Ночь на Литейном<a l:href="#c077"><sup>*</sup></a></p>IЛюбовь страшна не смертью поцелуя,Но скитом яблочным, монашеской ольхой,Что пронесутся в голосе любимойС подщелкиваньем резким: «Упокой».Давно легли рассеянные пальцыНа плечи детские и на бедро твое, –И позабыл и волк, и волхв и лирникГортанный клекот лиры боевой.Мой конь храпит и мраморами брызжет.Не променяю жизнь на мрамор и гранит,Пока в груди живое сердце дышит,Пока во мне живая кровь поетКует заря кибитку золотую,Пегас, взорли кипящую любовь, –Так говорю, и музу зрю нагуюВ плаще дырявом и венке из роз.Богоподобная, пристало ли томиться,Оставь в покое грешного певца.Колени женские прекраснее, чем лицаПрекрасномраморного мудрецаЛюбовь страшна, монашенкою смуглойТы ждешь меня и плачешь на заре,Ольха скрипит, ракитный лист кружится,И вместо яства уксус и полынь.IIМой бог гнилой, но юность сохранил,И мне страшней всего упругий бюст и плечи,И женское бедро, и кожи женской всхлип,Впитавший в муках муку страстной ночиИ вот теперь брожу, как Ориген,Смотрю закат холодный и просторный.Не для меня, Мария, сладкий пленИ твой вопрос, встающий в зыби черной.IIIЛишь шумят в непогоду ставни,Сквозь сквозные дома завыванье полейНаш камин, и твое золотое лицо, словно льдина,За окном треск снегов и трава.Это вечер, Мария. Средь развалин РоссииГорек вкус у вина. Расскажи мне опять про любовь,Про крылатую, черную птицу с большими зрачкамиИ с когтями, как красная кровь.IV
