Бегу в ночи над Финскою дорогой.России не было – колониальный бред.А там внутри земля бурлит и воет,Встает мохнатый и звериный человекМы чуждых стран чужое наслоенье,Мы запада владыки и князьяЗачем родились мы в стране звериной крови,Где у людей в глазах огромная заря.Я не люблю зарю. Предпочитаю свист и бурю,Осенний свист и безнадежный свистПусть Вифлеем стучит и воет: «Жизни новой!»Я волнами языческими полн.Косым углом приподнятые плечи,На черепе потухшее лицо:Плывет Орфей – прообраз мой далекийСреди долин, что тают на заре.Даны мне гулким медным АполлономЖелезные и воля и глазаИ вот я волком рыщу в чистом поле,И вот овцой бреду по городам.В сухой дремоте Оптинская пустынь.Нектарий входит в монастырский сад.Рябое солнце. Воздух вишней пахнет.Художники Распятому кадят.Была Россия – церкви и погосты,Квадратные сухие терема.И человек умолк, и берег финский хлещет,Губернская качается луна.<p>Искусство<a l:href="#c080"><sup>*</sup></a></p>Я звезды не люблю. Люблю глухие домыИ площади, червонные, как ночь.Не погребен Не для меня колокола хрипелиИ языками колотили ночь.Я знаю, остров я среди кумачной буриВенеры, муз и вечного огняЯ крепок, не сломать меня мятежной буре, –Еще сады в моих глазах звенят.Но, человек, твое дороже телоМоей червонномраморной грудиИ глаз моих с каймою из лазури,И ног моих, где моря шум умолк.<p>«Я променял весь дивный гул природы…»<a l:href="#c081"><sup>*</sup></a></p>Я променял весь дивный гул природыНа звук трехмерный, бережный, простойНо помнит он далекие народыИ треск травы и волн далекий бой.Люблю слова: предчувствую паденье,Забвенье смысла их средь торжищ городских.Так звуки У и О приемлют гул трамваяИ завыванье проволок тугих.И ты, потомок мой, под стук сухой вокзала,Под веткой рельс, ты вспомнишь обо мне.В последний раз звук А напомнит шум дубравы,В последний раз звук Е напомнит треск травы.
Среди ночных блистательных блужданий,Под треск травы, под говор городской,Я потерял морей небесных пламень,Я потерял лирическую кровь.Когда заря свои подъемлет перья,Я у ворот безлиственно стою,Мой лучезарный лик в чужие плечи канул,В крови случайных женщин изошел.
Хор
Вновь повернет заря В своей скалистой ночиОрфей раздумью предан и судьбе,И звуки ластятся, охватывают плечиИ к лире тянутся, но не находят струн.
