Любовь опять томит, весенний запах нежен,Кричала чайкой ночь и билась у окна,Но тело с каждым днем становится все реже,И сквозь него сияет Иордан.И странен ангел мне, дощатый мост ДворцовыйИ голубой, как небо, Петроград,Когда сияет солнце, светят скалы, горыИз тела моего на зимний Летний сад2Двенадцать долгих дней в груди махало сердцеИ стало городом среди Ливийских гор.А он все ходит по Садовой в церковьЛовить мой успокоенный, остекленевший взор.И стало страшно мне сидеть у белых статуй,Вдыхать лазурь и пить вино из лоз,Когда он верит, друг и враг заклятый,Что вновь пойду средь Павловских берез.3Но пестрою, но радостной природойИ башнями колоколов не соблазнен.Восток вдыхаю, бой и непогодуПод мякотью шарманочных икон.Шумит Москва, широк прогорклый говор –Но помню я александрийский звонОгромных площадей и ангелов янтарных,И петербургских синих пустырей.Тиха луна над голою поляной.Стой, человек в шлафроке! Не дыши!И снова бой румяный и бахвальныйНад насурмленным бархатом реки4И пестрой жизнь моя былаПод небом северным и острым,Где мед хранил металла звон,Где меду медь была подобна.Жизнь нисходила до меня,Как цепь от предков своенравных,Как сановитый ход коня,Как смугломраморные лаврыИ вот один среди болот,Покинутый потомками своими,Певец-хранитель город бережетОрлом слепым над бездыханным сыном.
1923
<p>«Я воплотил унывный голос ночи…»<a l:href="#c093"><sup>*</sup></a></p>«Я воплотил унывный голос ночи,«Всех сновидений юности моей.«Мне страшно, друг, я пережил паденье,«И блеск луны и город голубой«Прости мне зло и ветреные встречи,«И разговор под кущей городской».Вдруг пир горит, друзья подъемлют плечи,Толпою свеч лицо освещено.«Как странно мне, что здесь себя я встретил,«Что сам с собой о сне заговорил».А за окном уже стихает пенье,Простерся день равниной городской
Хор
«Куда пойдет проснувшийся средь пира,«Толпой друзей любезных освещен?»
Но крик горит:
«Средь полунощных сборищ«Дыханью рощ напрасно верил я.«Средь очагов, согретых беглым спором,«Средь чуждых мне проходит жизнь моя«Вы скрылись, дни сладчайших разрушений«Унылый визг стремящейся зимы«Не возвратит на низкие ступени«Спешащих муз холодные ступни«Кочевник я среди семейств, спешащих«К безделию От лавров далеко«Я лиру трогаю размеренней и строже,«Шатер любви простерся широко.«Спи, лира, спи. Уже Мария внемлет,«Своей любви не в силах превозмочь,«И до зари вокруг меня не дремлет«Александрии башенная ночь».
Июль 1923
<p>«Не человек: все отошло, и ясно…»<a l:href="#c094"><sup>*</sup></a></p>
