Тебе примерещился город,Весь залитый светом дневным,И шелковый плат в тихом доме,И родственников голоса.Быть может, сочные луныМерцают плодов над рекой,Быть может, ясную зрелостьНапрасно мы ищем с тобой!Все так же, почти насмехаясь,Года за годами летят,Прекрасные очи подругиВсе так же в пространство глядятМне что – повернусь, не замечуКак год пролетел и погас.Но для нее цветы цветут,К цветам идет она.И в поднебесье голосаИ голоса в траве.И этот свист и яркий светВ соотношеньи с ней –Уйдет она и вновь земляИсчезла предо мнойВне времени и вне пространствБесплотен, словно дух,Я метеором промелькнул,Когда б не тихий друг
Я восполненья не искал:В своем пространствеЯ видел образ женщины. ОнаС лицом, как виноград полупрозрачнымСо мной росла и пела и цвела.Я уменьшал себя и отправлял свой образНа встречу с ней в глубокой тишине.Я – часть себя. И страшно и пустынно –Я от себя свой образ отделил.Как листья скорчились и сжались мифы.Идололатрия в последний раз звенитНа брег один, без Эвридики,Сквозь Ахеронт стремглав пронесся я.Казалось мне, – я видел, вниз бросаясь,Как образ мой остался надо мною,Как он живет, вздыхает, ожидаетВ венке фиалковом своем.И с ним прозрачная подруга,Вспорхнувшая из тьмы моей,Как равноправная супругаБлуждать навек обречена.
И мы по опустевшему паркетуПодходим к просветлевшим зеркалам.Спит сад, покинутый толпою,Среди дубов осина чуть дрожитИ лунный луч, земли не достигая,Меж туч висит.И в глубине, в переливающемся зале,Танцуют, ходят, говорят.Один сквозь ручку к даме гнется,Другой медлительно следитЗа собственным отображеньем,А третий у камина спитИ видит Рима разрушенье.И ночь на парусах стремится,И самовольное встаетПолулетящее виденье:– Средь вас я феникс одряхлевший.В который раз, под дивной глубинойНеистребимая, я на костре воскресну,Но вы погибнете со мной –– Спокойны мы, за огненной заставойТы временно забудешь нас.Но в глубине глухих пещерСтоит твое изображенье,Оно развеяно вездеИ связано с тобою нераздельно,Куда б ни залетела ты,Ты свой состав не переменишь –Сквозь дым и жар Психея слышитДалекий погребальный звон.Ей кажется – огонь чужое тело ломит.Пред нею возникает мирСперва в однообразии прозрачном