И точно яблоки румяныИ точно яблоки желты,Сидели гости на диване,Блаженно раскрывая рты.Собранье пеньем исходило: Сперва madame за ним ходила, Потом monseieur ее сменил…Декольтированная дама,Как непонятный сфинкс, стояла,Она держала абажур,На нем Психея и Амур,Из тюля нежные цветочкиИ просто бархатные точки.Стол был ни беден, ни богат,Картофельный белел салатИ соловей из каждой рюмкиСтремглав за соловьем летелРаскланиваясь грациозно,Старик пленительно запел:Зачем тревожишь ночью луннойЛюбовь и молодость мою.Ведь девушкою легкоструннойСвоей души не назовуОна веселая не знала,Что ей погибель сужденаВакханкой томною плясалаИ радостная восклицала:– Ах, я пьяна, совсем пьяна!..И полюбила возноситься,Своею легкостью кичиться,Пчелой жужжащею летать,Безмолвной бабочкой порхать…И вдруг на лестнице стоять.Теперь, усталая, не веритВ полеты прежние своиИ лунной ночью лицемеритТам, где свистали соловьиСтарик пригубилСмутно былоЛуна над облаком всходила.И стало страшно, что не хватитВина средь ночи
Пред Революцией громадной,Как звезды, страны восстаютВбегает негрВысокомерными глазамиЕго душа окружена,Гарлема дикими ночамиОна по-прежнему пьяна.Его мечты: разгладить волос,И кожи цвет чтоб был белей,Чтоб ласковый, ликерный голосПел о любвиНеясным призраком свободыОн весь заполоненВино, и карты, и блужданьеСвободою считает он.Идет огромный по проспекту,Где головы стоят,Где комсомольцы, комсомолкиИдут как струнный ладИ государственностью новойГде человек горит,Надеждою неколебимой,Что мир в ответ звучит.