Боже, какая мука!Ко мне сегодня никто не приходил,Ко мне Клеопатра не протягивала руки,Не плакал в пустыне крокодил.Весь мир стал жалок и тесен,Никто не смеется и не поет,Все стены покрыла плесень,Весь мир молчаливо гниет.Что, что мне сделать с собою,Чтоб снова появились корабли!Чтоб снова повеяло зноемС неведомой пурпуровой земли?!Какие ядовитые дурманы?Какие снадобья взять?Чтоб скрылась скользких туманов,Проклятых туманов рать.Но кругом пожимают плечами –Какое им дело до моей земли…Они не верят моим печалям!Не верят, что потонули мои корабли!<p>«Я тоскую по умирающей мебели…»<a l:href="#c256"><sup>*</sup></a></p>Я тоскую по умирающей мебели,По огромным, глубоким зеркаламГде, как в голубой колыбелиСпят моей тоски колокола.О, душа! С тобой говорит воспоминание.Ты слышишь, как вздыхают цветы?Но ты не можешь поплакать даже на диване –Твой взор скользит по стенам пустым.Так давно проданы фарфоровые статуэтки,И причудливые картины не глядят из рам,Только остались пыльные меткиДа в углу лежат поломанные веера.<p>Опиофаг («Медленно двигалось шествие арапов…»)<a l:href="#c257"><sup>*</sup></a></p>Медленно двигалось шествие арапов,Задумчиво несла матрона обезьянку,Тонкая собака скучающе подымала лапы,Опахало из павлинов несла негритянка.Куполом из розового шелка казалось небо,Поля были похожи на синеватый бархат.Солнце расточало лучи великолепийПричудливые статуи смотрели из арокМеланхолическое пение неслось из леса,Цветы раскрывались, издавая жужжанье,Гроты служили торжественную мессуТравы, изогнувшись, занимались воркованьем.Но внезапно подул холодный ветер,Черные хлопья стали бить мое тело…Я стал плакать, молить о свете,Но какие-то сети меня завертели.Что было дальше – я не помню,Только мне стало тоскливо и больноСердце сделалось тяжелым и огромным,Как язык на башне колокольной.<p>Лебедь и змей<a l:href="#c258"><sup>*</sup></a></p>
