Да, подумал он. Пустили корни без воды, проросли без единого лучика солнечного света. Это было подобно тому, как Поу-Поу обратился в прах.
Он посадил зеленые ростки обратно. Свон тут же взяла рукою горсть грязи и мяла ее своими пальцами несколько секунд с явным интересом, а затем накрыла ею ростки.
Джош откинулся назад, подтянув колени к груди.
- Они растут только там, где ты спишь. Они какие-то особенные, да?
Она пожала плечами. Она чувствовала, что он осторожно разглядывает ее.
- Ты сказала, что чего-то слышала, - продолжал он. - Что это был за звук?
Снова снова пожала плечами. Она не знала, как сказать об этом. Никто не спрашивал ее об этом раньше.
- Я ничего не слышал, - сказал Джош, снова придвигаясь к росткам.
Она схватила его руку, прежде чем он дотянулся до травы.
- Я сказала... как звук боли. Я не знаю точно, что это было.
- Когда я вырвал их?
- Да.
Господи, подумал Джош. Теперь я готов для комнаты с мягкими стенами! Он подумал, глядя на зеленые ростки в грязи, что они проросли здесь потому, что ее тело заставило их вырасти. Ее химизм или еще что-то, взаимодействующее с землей. Это была безумная идея, но ростки же существовали.
- На что это было похоже? Голос?
- Нет. Не голос.
- Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне об этом.
- В самом деле?
- Да, - сказал Джош. - Правда.
- Моя мама всегда говорила, что это просто воображение.
- Да?
Она помешкала немного и сказала уверенно:
- Нет. - Ее пальцы притронулись к новым росткам нежно, едва касаясь их. - Один раз мама взяла меня в клуб послушать оркестр. Дядя Уоррен играл на барабане. Я слышала шум, подобно звукам боли. И я спросила, что это так звучит. Она сказала, что это гитара, такой инструмент, который кладется на колени и на нем играют. Но там были и другие звуки боли. - Она посмотрела на него. - Как ветер. Или как свист поезда вдалеке. Или как гром, задолго до которого вы увидели молнию. Много вещей.
- И с каких пор ты могла слышать это?
- С тех пор, когда была маленькой девочкой.
Джош не мог не улыбнуться. Свон неправильно истолковала его улыбку:
- Ты знаешь, что это?
- Да, - ответила Свон. - Смерть.
Его улыбка ослабла, исчезла совсем.
Свон подобрала горстку грязи и перебирала ее своими пальцами, делая ее сухой и ломкой.
- Летом хуже всего. Когда люди подстригают газоны.
- Но... это всего лишь трава, - сказал Джош.
- Бывают разные звуки боли, - продолжала она, как будто не слыша его. - Это похоже на тяжелые вздохи - когда осенью опадают листья. Потом зимой эти звуки прекращаются, и все спит. - Она стряхнула комочки грязи со своей ладони, и те смешались с остальной землей. - Когда становится теплее снова, солнце заставляет все просыпаться.
- Просыпаться?
- Все может думать и чувствовать, по-своему, - ответила она и взглянула на него. Ее глаза казались очень похожими на глаза старого мудрого человека, подумал Джош. - Насекомые, птицы, даже трава - все имеет свои собственные способы общаться и узнавать что-то. Все это зависит только от того, можешь ты понимать их или нет.
Джош задумался. Насекомые, сказала она. Он вспомнил стаю саранчи, которая пролетела через его "Понтиак" в тот день, когда произошел взрыв. Он никогда раньше не думал о таких вещах, о которых она говорила, но понимал, что в этом была доля истины. Птицы знали, что при смене времени года нужно улетать, муравьи строили свои дома со множеством ходов для перемещений, цветы расцветали и увядали, а их пальмы продолжали жить, все в соответствии с огромным, загадочным расписанием, которое он всегда считал незначимым. Это очень просто, как рост травы, и в то же время очень сложно, как свечение светлячков.
- Откуда ты знаешь об этом? - спросил он. - Кто-то научил тебя?
- Никто. Я просто догадалась. - Она вспомнила свой первый садик, в песочнице на школьной детской площадке. Много лет назад она обнаружила, что когда держишь в ладонях землю, то не все могут ощущать покалывание в руках, или что не все не могут сказать, что означает жужжание осы - что она хочет ужалить вас или просто исследовать ваше ухо. Она всегда знала, что есть что.
- О, - сказал он. Он наблюдал, как она роется в земле своими пальцами. Ладони Свон покалывало, ее руки были теплыми и влажными. Он снова посмотрел на зеленые ростки. - Я всего лишь борец, - сказал он тихо. - Вот и все. Я имею в виду... черт, я - никто! - "Сохраните дитя", подумал он. Сохранить от чего? От кого? И почему? И какого черта, - прошептал он, - я вмешался в это?
- А? - спросила она.
- Ничего, - ответил он. Ее глаза снова стали глазами маленькой девочки, когда она смешивала теплую землю со своих рук с землей вокруг ростков. - Нам надо бы начинать копать. Ты готова?
- Да. - Она взяла лопату, которую он положил рядом. Покалывающие ощущения в руках исчезли.
Но он был еще не совсем готов.
