Холлис годами училась управлять духом внутри нее. Один неверный шаг, и дух захватит ее тело и прогонит ее душу… но пока она сохраняет контроль, Холлис управляет потрясающей магией на службе своей Богине.Фендрель — ее напарник и товарищ в войне против ведьм. Они вместе участвуют в миссии по доставке важного пленника с территории врага. Когда случается катастрофа, и миссия оказывается под угрозой, им приходится полагаться друг на друга ради выживания в опасных горах.Но опасность и сближает их, и тайные чувства Холлис к Фендрелю становится сложнее игнорировать. Она знает Закон. Она знает, что любовь между членами Ордена карается смертью.Она не знает, сколько еще сможет отрицать страсть, грозящую вспыхнуть между ними.
Сильвия Мерседес
Песня теней
(Хроники Венатрикс — 0,5)
Перевод: Kuromiya Ren
ПРОЛОГ
Холлис никогда не забыла бы первый раз, когда увидела венатрикс.
Ей было не больше трех лет, она ходила за матерью как маленькая бледная тень. После утра на рыбном рынке они срезали путь домой по узкой извилистой улице за магазином башмачника и вышли у лавки столяра. Холлис сжимала край юбки матери, быстро перебирая ногами, чтобы успевать за ней.
Когда ее мать резко замерла, Холлис не была готова и врезалась в ее ногу. Ее мать отшатнулась и выпалила:
— Богиня, спаси нас!
В следующий миг она схватила Холлис за руку и потащила девочку за собой к ближайшей двери, прижала ее к стене ниши, накрыв своим телом, как щитом. Холлис недовольно пискнула, грубая поверхность корзинки с рыбой впилась в ее щеку. Она подвинулась, извиваясь, и смогла освободить руку и часть лица, заметила, что было дальше по улице.
Высокая фигура на лошади ехала к ним. Это не было странно — на этой дороге они часто встречали всадников и отходили к дверям домов, чтобы пропустить их. Тут не хватало места, чтобы люди могли двигаться в обе стороны, и человек на лошади точно был важнее скромной жены столяра и ее дочери с соломенными волосами. Но мама Холлис никогда еще не пыталась скрыть ее из виду, а Холлис еще не ощущала такой страх в теле матери.
Холлис уставилась на приближающегося коня и всадника, ее любопытство подавляло все чувства. Конь был высоким и темным с белой ногой и неровным пятном. Он приближался ровным шагом, бронзовые подковы стучали по брусчатке четкий ритм. Он вскинул голову недалеко от Холлис и ее матери и низко фыркнул.
А всадник молчал.
Холлис смотрела на фигуру, которая казалась великаном с такого угла. Она увидела много колчанов с дротиками на кожаном нагруднике на широкой груди и плечах. Ножны висели с широкого пояса, в них были белые, как кость, инструменты, выглядящие опасно, опаснее ножа, висящего рядом с ними.
Всадник был в кроваво-красном плаще, капюшон был опущен так низко, что лицо скрывали тени. Холлис вглядывалась туда, заметила сильную челюсть, кривой нос и мерцающие бледные глаза…
Ее мать схватила ее за волосы на макушке и потянула в укрытие, прижала к двери.
— Не смотри в глаза! — прошипела она. Ее голос был сдавлен от страха. Холлис с трудом его узнавала. — Никогда не смотри в глаза. Ты не знаешь, что выглянет оттуда!
Всадник и конь проехали без паузы, будто и не заметили испуганные фигуры у двери. Как только они уехали, мать Холлис отскочила на улицу и потянула Холлис за собой, почти побежав к дороге шире. Холлис оглянулась, успела заметить кровавый капюшон еще раз, и он пропал из виду.
Она уже видела такие капюшоны, но не так близко. Они часто появлялись в городе в эти дни, и она замечала их на другом конце рынка или в другой части улицы, а то и говорящими с кем-то у парома на берегу реки. Для маленькой Холлис они были огромными, но она не знала, почему боялась их. Они вызывали ужас у ее матери. Наверное, поэтому.
Ее старший брат, Хьюгон, был более любопытным.
— Я думал, они прибыли защитить нас от королевы-ведьмы, — сказал Хьюгон позже в тот же день, когда мама Холлис рассказала их отцу, как близко проехал Красный плащ. — Я думал, они — слуги богини.
— Так и есть, — сказал отец. Годы спустя она уже плохо помнила его лицо, но голос остался ясным в памяти. Он был столяром, крупным мужчиной с плечами шириной с дверной проем. Его голос хрипел как пила. Но он всегда умудрялся делать его нежным, притупить грубые края для своей мягкой жены. — Это венаторы — монахи Ордена святого Эвандера. Они верны богине, учились сражаться с захваченными тенью, заполонившими мир. Но для этого сами приняли в себя тени и научились использовать те силы.
— Одержимые, — прошипела мать Холлис. Она еще не оправилась от страха и сидела у камина, словно никак не могла согреться. — Они обрекают свои души, когда принимают этих проклятых духов в свои тела. Мерзость.
Холлис не знала, что означало последнее слово. Но он звучало изо рта матери страшнее, чем было лицо в тени под капюшоном. Она поежилась.
— Любимая, — отец взял жену за руку, большие пальцы окутали ее тонкие. — Мы должны быть благодарны за их жертву, за то, что они готовы рискнуть душами ради нас. Тень королевы-ведьмы за последние годы стала длиннее. С каждым днем захваченных тенью в этих краях все больше, и нам нужны эвандерианцы. Радуйся, что Орден отправил венаторов в наш город. Мы можем спать, зная, что они патрулируют улицы.
— Хотел бы я его увидеть, — вдруг сказал Хьюгон, с опаской взглянул на мать. Она не отреагировала, и он продолжил. — Я бы хотел увидеть венатора близко, увидеть его оружие. Может, даже… магию.
Мать Холлис поежилась, начертила святой знак, коснувшись лба, сердца и губ, и начала тихо петь молитвы.
— Ее, — тихо сказала Холлис.
— Что, кроха? — спросил ее отец. Он погладил ее голову, она сидела, скрестив ноги, у его ног. — Что ты сказала?
— Мы видели леди, — Холлис посмотрела на лицо отца, хмурясь. — Леди в красном плаще.
