От меня не укрылось, как Хаарам замешкался, готовый вызвать гнев Разрушителя, но не дать меня в обиду. Учитывая, что я каким-то десятым чувством чуяла – целенаправленно мне сыскарь вреда не причинит – решила не провоцировать конфликт и сама шагнула навстречу разъяренному магу.
– Позвольте вашу руку, – подполковник протянул собственную ладонь. Пень тем временем освободил дверной проем и даже сам открыл дверь. – Иначе вас не выпустит защита, – пояснил Разрушитель.
Я неуверенно (все-таки, если верить слухам, разъяренный Разрушитель в своей непредсказуемости способен превзойти Вечного Странника) взяла следователя за протянутую руку. Ожидала чего угодно, от ожога до сильного рывка, но тут же устыдилась. Мужчина держал мою ладонь очень аккуратно, даже бережно, как будто боялся сжать сильнее необходимого. Впрочем, почему – «будто»? Можно подумать, он не знает, на что способен в подобном состоянии. Тем более основная буря явно прошла, и осталось пережить ее отголоски.
Бросив взгляд через плечо, я ободряюще улыбнулась встревоженно хмурящемуся кровнику. В конце концов, не съест же меня господин следователь! Ну, максимум, немного покусает. Фигурально выражаясь, потому что представить угрюмого сыскаря действительно кого-то кусающим я не могла. Вот Хара после всего увиденного – могла и даже представляла, этот кого угодно сожрет. А господин следователь не будет возиться, он сразу распылит.
Но как не вовремя Зирц-ай-Реттер меня увел. Так я и не узнала, что произошло на поляне и как Хаарам это провернул!
Странно, но обратный путь не сопровождался головокружением. Просто небольшой отрезок времени выпал из моей памяти – вот мы идем по коридору, а вот уже медленно едем в небольшом открытом экипаже по какой-то незнакомой улице.
– Простите, что все так получилось, – первым нарушил молчание сыскарь. – Они не имели права подвергать вас такому риску.
– Но ведь все обошлось, – осторожно возразила я, пожимая плечами. Тем более ничего столь уж страшного я в произошедшем не видела. Наверное, действительно из-за отсутствия тяжелых последствий. – На мне ни царапины, а главный в этой шайке схвачен, – пояснила я.
– Схвачен не главный, схвачен один из исполнителей, – скривился следователь. – Вот этим мне и не нравятся их методы. Они не жалеют людей, пока те не докажут свою незаменимость. Да и потом тоже не жалеют.
– Кто – «они»? Или это секретная информация? – Я вздохнула.
Вся эта беготня уже невероятно надоела. Я никогда не стремилась к приключениям, даже путешествовать не тянуло. Сколько себя помню, мне неоригинально хотелось спокойствия и безопасности. Вот только Инина никогда не оставляла меня в покое.
В приюте мы не голодали, не походили на оборванцев, учились основам наук, необходимым для получения дальнейшего образования, но на этом функции воспитателей заканчивались. В остальном это больше походило на стаю. Каждый дрался с каждым за место под солнцем, были вожаки, были понукаемые всеми изгои. И закон царил стайный, простой: выживает сильнейший. Мне в какой-то мере повезло, проявленный дар отделял меня от остальных детей. Я никогда не была на первых ролях, но и не волочилась в хвосте. Рядом со стаей, но вне нее. И все равно порой приходилось показывать зубы – меня не могли не задирать совсем. Из приютского сильнее всего запомнилась (и пригодилась в дальнейшем) необходимость постоянно быть настороже. Это оказалось куда проще, чем каждый раз, вляпавшись по неосторожности, доказывать свое право на жизнь.
Потом, когда в десять лет я попала на обучение в Дом Иллюзий, первое время жилось проще, но там я чувствовала себя ущербной, потому что была
Но в Школе Иллюзий у меня появились друзья. Сначала Джебс, потом Хар и Фрей. За ними появился добрый и мудрый Пир, лучший наставник из всех возможных. Потом началась совместная практика с магами других направлений, и в мою жизнь вошел чудесный Бьорн, такой забавный – тощий и широкоплечий, с длинной девчачьей косой. Это сейчас он набрал массы и выглядит солидно и внушительно, а в юности казался натуральной вешалкой. А в жизни Джебс появилась Фарха, удивительно красивая и при этом удивительно (на взгляд магов иных направлений) добрая Целительница, с которой я тоже быстро сдружилась.
После знакомства с темной стороной личности еще одного любимого наставника, которого я считала образцом мудрости, благородства и теплоты, Дом Иллюзий стал для меня мешком Караванщика. И я делала все, чтобы вырваться оттуда как можно скорее, как можно меньше пересекаться с Владыками и ни в коем случае не привлекать их внимание.
Потом… Потом была магография в газете. Потом первые кровные узы, как ни странно, с Бьорном; я, наверное, подсознательно тянулась к нему, как к островку спокойствия и олицетворению всего того, чего так не хватало в моей жизни.
