Люце не смог договорить последнюю фразу просто потому, что ему не хватило воздуха. Всё тело вдруг просто взорвалось дикой, нестерпимой болью. Ноги целителя подкосились, и он рухнул на землю, даже не почувствовав удара. И он не сразу понял, что кричит, страшно и отчаянно, так, словно его режут на части. Пытаясь унять боль, он скорчился на холодной земле, и, скользнув рукой по телу, почувствовал, как по правому боку стекает тёмная густая кровь. Люце, заставив себя забыть о боли, принялся осторожно ощупывать это место пальцами, ища рану, как вдруг его кисть наполовину провалилась во что-то мягкое, тёплое и пульсирующее…
Внутренности скрутило в рвотном позыве, и Люце попытался дышать ровнее: из его тела просто вырвали кусок, оставив глубокое, почти сквозное зияющее отверстие сзади. И то, что он ощущал – его собственные мышцы, ткани, и, возможно, внутренние органы.
Целители не могут лечить себя. Они обладают лишь более сильными душами, способными помочь им перенести страдания. Наверное, только поэтому Люце был ещё жив. Но он чувствовал, как с каждым мгновением, с каждым ударом пульса, выдавливающим из раны поток горячей крови, исходящей паром, он подходит всё ближе и ближе к границе мира мёртвых…
========== Глава 13 ==========
Армия призванных некромантом трупов поражала воображение. Это было не двадцать, и даже не пятьдесят тел: мертвецы заполонили всё вокруг, скрипя покрытыми истлевшей плотью костями и протягивая наполненные нечеловеческой силой руки к боевым магам. Один-единственный их укус – верная смерть для не-некроманта, поэтому Кейне был уверен, что на некоторое время лично он посланников короля уж точно перестанет заботить. А это время ему сейчас было очень, очень нужно…
- Люце!
На ходу подавляя растущую внутри панику и приказывая внутреннему голосу, нашёптывающему ему самые мрачные предположения, заткнуться, Кейне бросился к лежащему в луже крови целителю, который был уже бледен, как чистый снег, и дышал тяжело и прерывисто.
- О, Высшие!.. Потерпи немного, я всё сделаю!
Он никогда не боялся прикасаться к развороченной плоти, к внутренностям и костям, но сейчас, видя перед собой растерзанного любимого, Кейне чувствовал, как его бьёт мелкая дрожь. Страх потерять Люце практически полностью лишал его возможности трезво мыслить. И тогда он решил, что лучшим выходом будет действовать автоматически, полностью отдав себя дару. Он не любил этого делать, потому что их сила, дарованная Смертью, получив свободу, начинала управлять ими, превращая в марионеток. И потом очень сложно было вернуть контроль. Но Люце сейчас было нужно всё, на что он способен, и поэтому Кейне, не раздумывая, позволил дару себя поглотить.
Яростным вихрем взвилась так долго сдерживаемая сила, надсадно загудело в ушах, перед глазами растёкся кругами фиолетовый и тёмно-зелёный, а мир расширился до бесконечности. Кейне судорожно вздохнул и содрогнулся, чувствуя, как сгибает, ломает его собственная сила, перекраивая под себя и безжалостно отрезая нити контроля, одну за одной. Грудь сдавило так, что вдохнуть было совершенно невозможно, но ему и не нужен был воздух – ведь он, как и его марионетки, теперь не немёртвый. Хрустальный звон, взявшийся непонятно откуда, раздавался на фоне общего хаоса неправдоподобно отчётливо, отбивая какой-то безумный ритм, и Кейне вдруг остро почувствовал, что за его спиной стоит кто-то. Звуки замерли, поглощённые абсолютной, идеальной тишиной. Кейне трясло, мысли метались на грани сумасшествия, и в этот самый момент его плечи обвили тонкие, белоснежные девичьи руки, с кожей гладкой и чистой, как фарфор. Скользнув вниз, звякнула сотня переливчатых хрустальных браслетов, и, не уступая им по чистоте, ручьём пролился кокетливый смех. Девушка, холодная как лёд, прижалась на мгновение к спине Кейне, обдав его сладким манящим запахом ладана, и, хихикнув, сказала на древнем языке:
- Иди!
Мир по эту сторону, мигнув, померк и свернулся клубком. Некроманта протащило по узкому переливчатому давящему тоннелю, а затем стремительно выдернуло обратно, в ту реальность, где всё ещё шёл бой и где он был так нужен. На мгновение он потерял ориентацию в пространстве, ослеплённый тем, как много тут света и всё ещё чувствуя тонкий флёр ладана, дразнящее вертящийся вокруг носа и несущий память о совершенно слабых, таких тоненьких ручках, унизанных чистым звонким хрусталём. Легенды не врали – мать некромантов была прекрасна, хоть он и не видел её лица.
Сердце его теперь билось ровно и спокойно, а грудь мерно поднималась и опускалась в такт тихому дыханию. Руки некроманта больше не дрожали, они окутались ярко-зелёным пульсирующим светом, который втекал в разверзшуюся рану, останавливая кровотечение. Всё вокруг виделось Кейне словно сквозь толщу воды, всё было искусственным и глупым, кроме того, что он делал.
