Он вдруг замолчал: Сага прошла прямо через комнату, остановилась в углу, посмотрела в телевизор. Шло повторение европейского чемпионата по фигурному катанию в Шеффилде. И звук, и картинка были искажены армированным стеклом. Сага чувствовала, что сидящий на диване человек пялится на нее, но в глаза ему не смотрела.
— Сперва я отхлестаю его, — продолжил он, повернувшись к Саге. — Напугаю по-настоящему, как шлюху… черт возьми…
Он закашлялся, откинулся на спинку, закрыл глаза, словно в ожидании боли, пощупал шею, после чего лег и замер, тяжело дыша.
Вальтер продолжал широко шагать по беговой дорожке. Он выглядел крупнее и сильнее, чем представляла себе Сага. В кадке возле дорожки «росла» искусственная пальма, и пыльные листья покачивались от его резких шагов.
Сага огляделась, ища место для микрофона — хорошо бы подальше от телевизора, чтобы голоса не искажали передачи. Было бы естественно спрятать микрофон за диваном, но ей с трудом верилось, что Вальтер станет смотреть телевизор.
Сидевший на диване хотел подняться, но его чуть не вырвало от усилия. Он прижал руку ко рту и несколько раз сглотнул, после чего снова перевел взгляд на телевизор.
— Начать с ног, — проговорил он. — Содрать все, кожу, мышцы, сухожилия… Ступни можно оставить, иначе как он будет ходить тихо…
Вальтер остановил тренажер и вышел из комнаты, ни на кого не глядя. Второй пациент медленно поднялся.
— Черт знает что с людьми делается от зипрексы… а стеметил на меня не действует, только как гниет что-то внутри…
Сага постояла, повернувшись к телевизору, глядя, как фигурист набирает скорость, и слыша, как коньки скребут по льду. Она ощущала на себе взгляд второго пациента. Мужчина медленно подошел к ней.
— Меня зовут Берни Ларссон, — интимным тоном сообщил он. — Они не верят, что я могу трахаться, пусть хоть весь свой сраный супрефакт засадят в меня. Они же ничего не понимают…
Он жестко ткнул пальцем Саге в лицо, но она осталась стоять, только сердце сильно забилось.
— Они ничего не знают, — опять начал Ларссон. — У них у самих это сраное поражение мозга…
Он замолчал, покачнулся и громко рыгнул.
Сага подумала, что нужно пристроить микрофон на искусственную пальму возле беговой дорожки.
— Как тебя зовут? — прерывисто дыша, прошептал Берни.
Сага не ответила. Она стояла, как будто глядя в телевизор, и думала, что время уходит. Берни зашел со спины, потом внезапно оказался перед ней и ущипнул за сосок. Сага оттолкнула его руку, чувствуя, как в ней вскипает гнев.
— Моя Белоснежка! — На потном лице расплылась улыбка. — Что с тобой? Можно потрогать твою голову? Она на вид такая нежная. Как бритая мандочка…
Судя по тому малому, что она увидела, Вальтера в дневной комнате интересовала только беговая дорожка. Он занимался на ней не меньше часа, а потом возвращался прямиком в свою комнату.
Сага не торопясь подошла к тренажеру, встала на дорожку. Берни следовал за ней. Он выгрыз на ногте острый угол. Пот капал с его лица на грязный линолеум.
— А манду бреешь? Ты же понимаешь, это обязательно.
Сага повернулась и пристально посмотрела на него. У Берни были тяжелые веки, взгляд как у обколотого, светлые усы скрывали «волчью пасть».
— Не трогай меня больше, — сказала Сага.
— Я могу забить тебя до смерти! — И Ларссон полоснул ее по шее острым ногтем.
Сага почувствовала, как вспухает царапина на горле, и тут громкий голос из динамика произнес:
— Берни Ларссон, отойди в сторону.
Ларссон попытался схватить Сагу между ног, но открылась дверь, и вошел санитар с дубинкой. Берни отодвинулся от Саги и поднял руки, показывая, что сдается.
— Ни к кому не прикасаться, — резко сказал санитар.
— Ладно, ладно, знаю.
Берни нащупал подлокотник дивана, тяжело сел, закрыл глаза и рыгнул.
Сага сошла с дорожки и повернулась к санитару.
— Я хочу увидеться с адвокатом, — объявила она.
— Останешься пока здесь, — сказал санитар, коротко глянув на нее.
— Можешь устроить мне адвоката?
Санитар молча вышел через шлюзовую дверь, словно бы Сага ничего не говорила. Ее слова как будто повисли в воздухе, не достигнув его ушей.
Сага повернулась и медленно приблизилась к пальме. Присела на край дорожки, поближе к кадке, посмотрела на нижние листья. Нижняя сторона почти не запылилась, микрофон должен приклеиться за четыре секунды.
Берни посмотрел в потолок, облизал губы и снова закрыл глаза. Сага, не спуская с него глаз, запустила пальцы за пояс штанов, достала микрофон, зажала в кулаке. Стащила с ноги кроссовку, нагнулась, чтобы как будто поправить язычок и таким образом спрятаться от камеры. Немного потянулась вперед, под лист, чтобы приклеить микрофон, и тут диван скрипнул.
— Я смотрю на тебя, Белоснежка, — утомленно сказал Берни.
Сага спокойно разогнулась, сунула ногу в кроссовку, поняла, что Берни наблюдает за ней, и вернула застежку-липучку на место.
Сага зашагала по беговой дорожке. Придется дождаться, пока Берни уйдет к себе, и только потом приклеить микрофон. Берни поднялся с дивана, сделал два шага к Саге и оперся рукой о стену.
— Я из Сетера, — улыбаясь, прошептал он.
