И снова стало тихо.
Только пощелкивало в водопроводных трубах на стене. Сага поднялась, пристально вгляделась в дверное окошко. Мимо проходил тот молодой врач. Остановился, равнодушно посмотрел на нее.
Сага сидела на кровати, пока не погасили свет.
Пребывание в закрытом отделении с повышенным уровнем охраны оказалось гораздо, гораздо тяжелее, чем представлялось Саге. Сага не заплакала, она снова принялась в подробностях обдумывать свое задание, правила долговременной инфильтрации, цель операции.
Фелисия Колер-Фрост совсем одна, ее держат под замком. Может, она голодает, может, у нее болезнь легионеров.
Дорог каждый час.
Сага знала, что Йона ищет девушку, но без информации, добытой у Вальтера, вероятность прорыва не слишком велика.
Сага должна остаться здесь, должна выдержать.
Снова погас свет. Закрыв глаза, Сага ощутила жжение под веками.
Жизнь, которую она оставила, оставила ее, Сагу, еще раньше. У нее больше нет Стефана. И нет семьи.
Члены группы «Афина Промахос» находились в одном из просторных кабинетов Управления уголовной полиции. Стены покрыты картами, фотографиями и распечатками, содержащими важнейшую на данный момент информацию. На подробной карте Лилль-Янсскугена отмечены места находок.
Йона желтой ручкой провел по железной дороге, от порта через лес, и повернулся к группе.
— Юрек Вальтер, кроме прочего, налаживал и железнодорожные стрелки. Возможно, жертвы оказались зарыты в Лилль-Янсскугене потому, что там проходят железнодорожные пути.
— Как Анхель Рамирес, — сказал Бенни Рубин и почему-то улыбнулся.
— Но почему, черт возьми, нельзя просто допросить Вальтера? — спросил Петтер Неслунд — слишком громко.
— Не сработает, — терпеливо ответил Йона.
— Петтер, ты, полагаю, прочитал судебно-психиатрическое заключение? — заметила Магдалена. — Допрашивать шизофреника и психопата бесполезно…
— В Швеции всего-навсего восемнадцать тысяч километров железных дорог, — перебил Неслунд. — Возьмем лопаты — и вперед!
—
Неслунд прав, подумал Йона. Вальтер — единственный, кто может привести их к Фелисии, пока не стало слишком поздно. Они отработали каждый след из старого расследования, они до дна вычерпывали всю притекавшую к ним информацию от населения — но так никуда и не пришли. По-настоящему можно надеяться только на Сагу Бауэр. Вчера она избила одного пациента, а обвинили в этом Вальтера. И это может оказаться не так уж плохо. Может быть, это заставит Вальтера подойти к ней поближе.
Темнело. Снежная крупа посыпалась Йоне в лицо, когда он вылез из машины и торопливо зашагал в больницу. На сестринском посту он узнал, что Ирма Гудвин сегодня вечером сверхурочно работает в отделении экстренной помощи. Йона увидел Гудвин, как только вошел. Дверь в смотровую была полуоткрыта. Женщина с разбитой губой и кровоточащей раной на подбородке замерла на стуле, а Ирма говорила с ней.
Пахло сырой шерстью, пол потемнел от снежной каши. На скамейке сидел строительный рабочий с ногой в запотевшем пластиковом пакете.
Йона дождался, когда Ирма выйдет в коридор, и пошел за ней в другой кабинет.
— Она здесь в третий раз за три месяца, — сказала Ирма.
— Отправьте ее в Службу экстренной помощи женщинам, — серьезно посоветовал Йона.
— Уже отправила. Но поможет ли?
— Поможет, — упрямо сказал Йона.
— А чем я могу вам помочь? — спросила Ирма, останавливаясь перед дверью.
— Мне нужно знать, как развивается болезнь легионеров и…
— Он обязательно поправится, — перебила Ирма и открыла дверь.
— А если бы он не получил помощи?
— В каком смысле? — Ирма выдержала взгляд серых глаз.
— Мы ищем его сестру, — начал Йона. — И очень вероятно, что она заразилась так же, как Микаэль…
— Тогда это серьезно.
— Насколько серьезно?
— Без врачебной помощи… Зависит, конечно, от общего состояния и прочего, но, вероятнее всего, сейчас у нее сильный жар.
— А завтра?
— Она кашляет, и ей уже трудно дышать… Точно определить не получится, но к концу недели… Я бы сказала, есть риск, что у нее разовьется поражение мозга, и… Вам ведь самому известно, что болезнь легионеров смертельна.
На следующее утро тревога, повисшая в дневной комнате, еще усилилась. Аппетита у Саги не было, и она просто просидела на кровати до самого обеда.
Мысли вертелись вокруг провала.
Вместо того чтобы выстраивать доверительные отношения, она снова ввязалась в конфликт. Избила другого пациента, а обвинили Вальтера.
Вальтер, должно быть, возненавидел ее. И наверняка захочет отомстить за свои страдания.
Сага этого не особенно боялась — все-таки в отделении обеспечивали высший уровень безопасности.
Но надо быть очень, очень бдительной.
Быть готовой ко всему, но не показывать страха.
Зажужжала дверь, щелкнул замок. Сага поднялась и прошла прямо в дневную комнату, не впуская в голову ни одной мысли. Уже включенный телевизор показывал трех человек, которые в приятно обставленной студии рассуждали о зимних садах.
Оказавшись в дневной комнате первой, Сага сразу встала на беговую дорожку.
