Через три часа он потеряет сознание, упадет лицом в траву. Ему удастся уйти так далеко от поселка, как никому другому прежде. Омега не закружила, не вернула обратно к людям, коротавшим снами свое всесилие.
Через час Вильгельм закричит вновь созванным жителям Омеги:
— Я остановлю всех, кто начнет повторять подвиги этого безумца, — мысль «любой ценой» уловят все, кто соберется перед эстрадой.
Омега перестала быть нейтральной. Омега вызвала на Земле потрясения невиданного масштаба. Все поймут — ниточки тянутся сюда. Поскольку не ясно к кому, к какому именно телодвижению — виноваты все.
Среди тех, кто будет испуганно слушать Вильгельма, не было Пуха и Ляпы.
Девушка бегала по поселку в поисках Пух, а Пух в это время самому себе казался Богом, прочно вросшей в благодатную почву.
Прежде чем двинуться выжигать все то, что не может привиться на Омеге, Хранитель перетащит Пуха в домик на окраине поселка, напоминающий хлев. Сюда Вильгельм прятал всех безнадежно заболевших.
<p><strong>Часть VI. ЗЕМЛЯ</strong></p>Дневник девочки Лесси. На Омегу и обратно.
Чем дальше расстояние, тем сложнее уловить мысль.
Процесс появления и узнавания внутри себя отголосков чужого организма не укладывался по полочкам. К тому, как ЭТО происходило, приходилось приклеивать ярлык «примерно так».
Иногда между взглядами начинает пульсировать невидимая артерия. По ней непроизвольно вливаются в голову (или другой орган, ответственный за чувства — местоположение его обычно определяют в груди) инородное. Оно сразу ощущается как что-то не свое. Почти рефлекторное усилие — и ЭТО удается почувствовать, осмыслить, а при желании дополнительно проговорить (исказить) словами.
Слова отрывочны, неполны, бессвязны — хаос чужой души и головы, нарезанный кубиками, втиснутый туда, где он осужден обрести (искаженное) название. Вывеска эта также мало говорит о человеке, которого сотрясает внутренняя работа, как кусок шлака о вулкане. Примерно так.
Стоит немного пожить здесь чуть — чуть и никакой артерии между взглядами не потребуется: раскупориваешь свою голову, словно кладешь белый лист поверх неразберихи собственных мыслей, и на нем проявляются чернильные брызги бурлящего рядом сознания и/или души. Эти отметины можно просто осознать, можно превратить в слова — инвалиды, слова — паразиты. Примерно так.
Реальность Омеги дико отличается от привычной земной. Земная вызывает отклик даже у самых отмороженных ублюдков. Они с удовольствием топчут траву, рвут ветки деревьев, уничтожают исчезающие виды растений и животных, одурманиваются тем, что легче достать. На природе делать это приятнее.
Здесь призрачная действительность — глуха, нема, и застыла в своей завершенности. С ней неуютно быть рядом. Одновременно она не виртуальна, требовательно подступает к горлу, ждет, когда люди — призраки, замершие в ней, расщедрятся на действие.
Дома хорошо, но где-то всегда лучше…где?
Я стоил 95 кило евро — жалкая для олигарха, несусветная для меня сумма. Хотелось устроить ее так, чтобы она сделала последующую жизнь беспечной и приятной.
