Правая рука во что-то вцепилась. Открываю глаза — надо же, а это лямка моего мешка. Причем сам он тоже здесь и даже целый и полный. Правда, облепленный водорослями и песком, но это не страшно. Так, попробуем пошевелиться. Болит, кажется, везде. Но переломов вроде нет. Так, ушибы, царапины, легкое переохлаждение. Уже хорошо. Попробую осмотреться. В ногах — океан, почти незаметно переходящий в мутно-серое небо. Похоже, только начало светать. Осторожно поворачиваю голову. Слева — песок и камни. Справа — камни и песок. Один такой камушек размером с хороший арбуз обнаруживается в неприятной близости от моей головы. Надеюсь, с нею он не знакомился. И, к слову, сколько я уже здесь лежу? И как оказался на берегу? Так, помнится, со мной в шлюпке был барон Фогерен. Где он?
Словно в ответ на этот вопрос где-то рядом раздается слабый стон. Кажется, справа. Осторожно отодвигаю от себя мешок и поворачиваюсь на бок. Вставать я пока опасаюсь. Из-за камня торчат знакомые сапоги. Наличие обуви не только у меня наводит на мысль, что шлюпку мы если и потеряли, то у самого берега. Если бы оказались в воде сразу после гибели судна — скорее всего, просто не доплыли бы. Или, как минимум, пришлось бы избавиться и от сапог, и от большей части одежды, и от прочих прихваченных с собой в шлюпку вещей. А вещи на месте, как и одежда, и те же сапоги. Надо же — даже кошелек все еще в кармане. Упирается в бок, когда пытаюсь повернуться.
Ладно, ползать по такому песку — мало удовольствия. Пробую встать. Больно, мутит, но тело слушается, хоть и плохо. Похоже, валялся я все-таки слишком долго. Так, а где источник звука? Ну-ка… Точно, в нескольких шагах от меня растянулся барон. Глаза открыты и смотрят на меня вполне осмысленно. Замечательно, свидетельство о смерти заполнять пока рано. Баулы, которые он прихватил с собой в шлюпку, лежат на песке чуть поодаль. Ага, а вот и шлюпка. Точнее, то, что от нее осталось. Осталось, впрочем, довольно много. По крайней мере, можно будет попробовать развести огонь — все равно других дров в пределах видимости нет.
— Как вы, господин барон? Не ранены?
— Цел вроде, — отвечает Фогерен подозрительно хриплым голосом. Не схватил бы он воспаление, это сейчас совсем ни к чему. Подтаскиваю к нему баулы, пристраиваю тот, что поменьше, под голову.
— Я с вами, Таннер, наверное, уже не рассчитаюсь, — вдруг улыбается он, но смех тут же захлебывается в кашле.
— О чем вы?
— Вы же опять меня спасли! Если б не вы, я бы сейчас уже кормил рыб, — заметив мой недоуменный взгляд, Фогерен в изумлении поднимает брови: — Вы что, ничего не помните?!
— После того, как «Тангаста» пошла ко дну, а нас накрыло волной — ничего, — честно признаюсь я.
— Да, приложило нас всех знатно, — со вздохом соглашается барон. — Той волной двоих дружинников Урмарена, что с нами были, сразу унесло. А эти… так называемые пограничники… потом еще совсем рядом снаряд положили почти сразу. Шлюпка перевернулась, а когда мы ее назад на киль поставили, то и воды была полная, и опять людей меньше стало — троих матросов одним махом капитан не досчитался. Да и я там чуть не остался — это ж вы меня в шлюпку назад втаскивали, сам мог и не влезть. Потом воду эту вычерпывали… Неужели совсем не помните? А потом еще когда нас о камни уже у самого берега приложило… Вот тут бы я точно сам на берег не выбрался.
— Погодите, — останавливаю его я, — а как же вещи-то не потерялись?
— С вещами просто, — пытается улыбнуться барон. — Немного магии — и мешок не тонет, сколько бы ни весил, не пропускает воду, и сам плывет к берегу за хозяином. Вот, что правда, если хозяин утонул, то… тогда плывет либо за ближайшим предметом под той же печатью, либо за тем, кто ее поставил.
— Это у вас дар такой?
— Нет, — отмахивается он, — один старый маг научил. Давно. Простенькое заклинание, только очень узкого применения, потому и мало кому известное.
— Ладно, об этом потом, — говорю я, — идти сможете?
Он пытается встать, но едва переносит вес на левую ногу, как со стоном опускается обратно. Стягиваю сапог, откатываю штанину. М-да… Не перелом, но сильный ушиб — вон, как распухло.
— Ясно… Не сможете. Вы тут полежите пока. Пойду, осмотрюсь поблизости, поищу остальных. Вернусь — будем костер сочинять. Вам надо согреться. Да и мне не повредит.
Но, прежде чем отправиться на поиски, я развязываю свой мешок — и правда, сухой внутри — и достаю фляжку с коньяком. Пока еще с костром что выйдет, а согреть внутренности лучше поскорее. Делаю глоток сам, потом подношу фляжку к губам Фогерена. Он, уловив щекочущий ноздри запах, смотрит на меня в удивлении, но пьет. Осторожно делает два маленьких глотка, потом откидывается назад.
— Когда я вернусь — повторим, — говорю я и прячу фляжку обратно в мешок.
— Забористая штука, — замечает барон, — а что это за эликсир жизни? Для вина очень уж крепкое зелье.
Я уже собираюсь ответить, что это коньяк, как вдруг понимаю, что такого слова в аларийском нет. И рецепта тоже не знаю, чтобы выдать за собственное изобретение. Ну, вот и как это назвать теперь? Ладно, попробуем по-другому.
