— Послушайте, все не так плохо. Начало скомканное, это бывает, но поверьте, вам тут понравится. Еще не захотите съезжать.
Не дожидаясь его ухода, я лег на кровать и стал смотреть в потолок. Он поднял мое пальто и ловко накинул на крючок вешалки. Вид у него в самом деле стал виноватый, и он предложил сходить за таблетками и кроме того упомянул, что в холодильнике есть водка. После чего резко покинул комнату.
Нужно было побриться, щетина чесалась. Неплохо бы было принять душ. Я сначала решил, что посплю пару часов, но вместо этого встал и вышел из номера.
Оказавшись на кухне, я намеревался налить чаю, но почему-то достал водку. Она была ледяной и лилась в рюмку медленно и тягуче. Миша сразу же оказался тут. Дальше все закрутилось.
Мы спустились в «Маяк», располагавшийся в двух шагах от отеля. «Маяк» был как всегда набит до отвала, но всякий раз был свободен какой-нибудь угол в конце, что было чудесным свойством этого места. Миша рассказывал о себе, непрестанно шутил. Все это не достигало моего сознания, но создавало приятную обволакивающую атмосферу. Кто-то настойчиво ему звонил, и я просил его взять трубку — может быть, это постояльцы, но он только отмахивался рукой: «Никого я сегодня не жду. Глупости».
— Давай по последней, — сказал я.
Миша, сидевший лицом ко входу, вдруг вскочил и замахал руками, как дорожный рабочий, предупреждающий, что проезд закрыт на ремонт. Было так уютно, что не хотелось оборачиваться, но через пару секунд чья-то рука легла на плечо. Прикосновение было нежным, но властным — эти оттенки почувствовались и через свитер. Это была та же девушка с прической каре, напоминавшей парик, певшая ночью казацкие песни. Она улыбнулась большим темногубым ртом и шумно села. Что-то в ее движениях было нарочито уверенным, почти мужским, с этими волосами-париком и высоким ростом, и плечами, чуть шире обыкновенных женских плеч, и я невольно посмотрел ей на шею, ища кадык, но кадыка не было, и когда она оказалась совсем близко, я убедился, что это девушка, и симпатичная, уж не знаю, что меня так смутило в ней.
Острые колени уперлись мне в ноги, и пришлось отодвинуться. Я заметил, что на небольшом экране под потолком показывали программу «Пусть говорят» с Андреем Малаховым. На одном диване сидел сын Игоря Талькова Игорь и певица Азиза. Она смеялась.
— Убили русского поэта, и теперь довольны, — поймав мой взгляд, прокомментировал Миша и продолжил без перехода. — А ты ведь не знаешь, чем Люся зарабатывает на жизнь?
Я промолчал. Она, с деланным смущением кашлянув, предложила еще водки.
— Сама расскажешь? Нет, подожди, давай я, — Миша засуетился, сверкнул глазами. Наверняка он рассказывал эту историю множество раз, но она так будоражила его, что он рассказывал ее как впервые. Воспроизводить его речь, с непрестанными междометиями и смакованием эротических эвфемизмов, нет никакого смысла, так что приведу ее сухой остаток: Люся работала госпожой. Люся унижала людей за их же деньги: заставляла облизывать сиденье унитаза, стегала, топтала каблуками и все прочее. Мне казалось, что, пока продолжался рассказ, я улавливал в глазах Люси искреннее смущение, а может, я просто хотел разглядеть его.
Под столом мы продолжали соприкасаться коленками. Мы были одного роста, но ноги у нее оказались длиннее, сначала я всякий раз старался этого избежать, но потом еще сильней опьянел и перестал убирать ноги.
— Представь себе, засовываю я в него кулак так глубоко, что вижу, как он у него в животе шевелится, — вдруг повеселев, заговорила Люся, и я послушно пытался представить это себе.
— Как это вообще возможно?
— Очень легко, — она пожимала плечами, мы выпивали еще. Водка пилась с легкостью.
Мне хотелось спросить, как же так получилось, что она работает госпожой, и нравится ли ей это занятие, но сформулировать так, чтобы это звучало как обычный светский вопрос о работе, не получалось. Несмотря на обилие выпитого, я много ерзал на стуле и вел себя, наверное, слишком нервно, меня сверх меры беспокоила мысль, что рядом со мной женщина, занимающаяся такими вещами. Еще и этот метрдотель панибратски трогал плечо, и вообще, выглядел так, как будто успешно свел продавца услуг и клиента, и готовится получить комиссию.
Лицо у Люси было простонародно-круглое и красивое, но глаза усталые, насмотревшиеся ужасов человеческого бытия. В голове возникало много вопросов, связанных с ее профессией: сколько она зарабатывает, нравится ли ей работа, что обозначает «урология» в списке БДСМ-услуг, каков собирательный портрет ее клиента, но я удерживался от них во многом и потому, что не питал ко всей этой подноготной особого интереса. В первую очередь хотелось поддержать разговор — она казалась мне милой девушкой. Мне даже стало немного стыдно, что я так эгоистично повел себя прошлым вечером. Людям просто хотелось повеселиться, забыть о проблемах, ведь у них непростая жизнь, да и зла они мне не желали.
— А это даже забавно, — сказал я. — У меня есть в Москве знакомая, которая тоже работает госпожой.
— Вот как, — сказала Люся, скрестив на груди руки.
