Когда Ева появилась возле магазина-мечты всех советских детей, знакомая Мазда СX-9, уже стояла там. Девушка на минуту замешкалась, чтобы замотать шарфом шею, расцвеченную красными пятнами и, задержав дыхание, мысленно попросила себя успокоиться. Но настолько ушла в самоуспокоение, что подпрыгнула, когда раздался стук в окно пассажирской двери. И только увидев, что в её лубяную избушку ломится не подлый враг, а все лишь Стас, щелкнула замком.
- Привет ещё раз. Что у тебя стряслось? - Стас уселся на пассажирское сиденье и по-собачьи стряхнул подтаивающие снежинки с волос. - Что за срочность?
- Мне сегодня первый звоночек был, - Ева и сама поразилась, насколько нормально звучал её голос.
Матвеев перестал отряхиваться, как сенбернар после купания.
- Что именно и как произошло?
Девушка коротко и по существу пересказала произошедшее, не вдаваясь в особые подробности.
- ... а потом позвонила тебе, - закончила она, не сводя зачарованного взгляда с собственных рук, лежащих на руле. Удивительно, но пальцы совершенно не дрожали.
- Показывай ногу, - Стас дернул её за локоть, чтобы отвлечь от глубокомысленного любования собственным маникюром.
- Не надо, просто подвернула, - отмахнулась Ева, но, зная по личным наблюдениям и рассказам сестры, степень упрямства Матвеева, со вздохом развернулась, и протянула ему свою ногу. Стас осторожно стянул сапог и начал прощупывать сустав.
- Вывиха нет точно, перелома, скорее всего, тоже. А вот связки наверняка потянуты. Нужно съездить в травму, чтобы исключили разрыв. Давай сейчас отвезу, только Лину предупрежу, что задерживаюсь.
- Нет! Не нужно меня никуда везти, сама завтра утречком доковыляю, - встрепенулась Ева. - Я тебе и позвонила только затем, чтобы попросить - переедете на пару недель к нашим. Если меня прямо на улице, можно сказать, на глазах изумленных прохожих, отловили, то её и подавно одну оставлять нельзя.
- На этот счет можешь даже не думать, - отмахнулся Стас. - Я её к отцу отвезу. Извини, конечно, но с вашей бабкой, она, может, преждевременно и не родит, зато я - запросто. А у папы дом на охраняемой территории, и там сейчас почти безвылазно Лариса сидит.
- А Лариса это?..
- Это моя почти мачеха. Хорошая женщина, и с Линой они ладят. Как раз и присмотрит, и развлечет, - ответил он и задумался. - А с чего ты взяла, что это тебя предупреждали? Может, банальный гоп-стоп?
- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Какой нарик, если пошел на такое, оставит украшения и не попросит вывернуть карманы? У меня в ушах белое золото с бриллиантами, а маргинальные субъекты в дорогих цацках разбираются лучше многих ювелиров ... - Ева вытащила из бардачка сигареты и, не обращая внимания на укоризненный взгляд Матвеева, закурила. - Его интересовала именно сумка. Почему?
- Потому что, если у тебя какие-нибудь документы с собой, то, скорее всего, в ней. Вспоминай, кому ещё, кроме Пахомова, в последнее время на больной мозоли потопталась.
- Многим, - призналась Ева, выдыхая густой ароматный дым. - Начиная от собственных клиентов и заканчивая начальством. Опять-таки, моим.
- Талантливая девочка, - кивнул Стас. - Ладно, мы тут можем до утра гадать, кто и за что на тебя зуб заимел. Может, переночуешь сегодня у нас?
Агеева только молча отрицательно покачала головой.
- Точно? Заявлять будешь?
Ева послала ему укоризненный взгляд:
- У меня там все равно ничего особо ценного не было. В банк уже позвонила, карты заблокировала. С собой были только копии документов, оригиналы я из кабинета не выношу. Телефон был на мне, а остальное не жалко, пусть останется ему на бедность.
- Понятно. Тогда поезжай впереди, до дома тебя провожу, - закончил разговор Стас, выбираясь из теплого, хоть и прокуренного салона в стылый декабрьский вечер.
До дома Агеевой они добрались без приключений, что, в принципе, было понятно - сколько ж можно, в конце концов?! Ни на лестнице, ни на площадке тоже никого не было, а Ева ещё раз похвалила себя за то, что после той самой ночи разгула пьяной нечисти, - то есть Линкиного двадцатиоднолетия, в результате которого сестра была обязана отработать светскую повинность в компании Стаса, - навсегда зареклась прятать ключи в сумку и носила их только в карманах.
В самой квартире их поджидал только один злоумышленник - Степан, который, в отсутствие хозяйки развлекся тем, что залез на шкаф и сбросил с него жутко дорогую и стильную икебану, подаренную сотрудниками, не иначе как прознавшими, что Ева ненавидит неживые цветы. Композиция удачно собирала пыль уже несколько месяцев, и теперь остатки былого великолепия неприглядной соломенной трухой покрывали ковер, кровать и даже подоконник.
- Ыыыыы... - смогла выдавить Ева, когда увидела, во что домашний любимец превратил её спальню.
- Ну, здравствуй, сенокос, - поддержал её Стас, предусмотрительно не приближаясь к самому Степану. У них с котом был взаимный пакт о ненападении, который они заключили после того, как мохнатая тварь перегрызла ему шнурки на ботинках, а Стас за это устроил Степе "крещение" - троекратно окунул в ванну, наполненную ледяной водой.
