— А ты уже придумала, как на этого Михаила браслет надеть?
— Браслет? Зачем?
— Как зачем?! Он собственным бизнесом развлекается — значит, деньги есть. Кто первая на него браслет нацепит, будет как сыр в масле кататься.
Опаньки, а ведь верно! На Миха сейчас станут претендовать особенно упорно. Он, сам того не подозревая, попал в категорию "элитной дичи". И что делать? Мне только охотниц за браслетами вокруг виллы не хватает. Хоть на время их отвлечь, что ли:
— Нет. Я смогу, наверное, претендовать только на второй. Он с какой-то неизвестной мне девочкой спит, скорее всего, ей первый браслет и достанется. Ну, а я постараюсь второй не упустить.
— Да-а... Жаль. А я хотела попросить тебя второй браслет уступить мне. — И снисходительно пояснила:— Ну это же просто. Пока ты бы ребенка по первому браслету вынашивала, ему бы все равно второй надели. Так лучше чтоб подружка. Но третий браслет мне не нужен. Жа-алко...
Личико Листы приняло обиженное выражение и даже в уголках глаз появились слезы. А мне в очередной раз пришлось придерживать отпадающую челюсть и обдумывать новости. Хорошо, появился преподаватель и избавил меня от дальнейших открытий.
Через час после окончания занятий у меня зазвонил-таки коммуникатор. Прежде чем нажать ответ, я глянула звонящего, будучи уверенной, что кто-то ошибся номером. "Рафа". Рафа? Наверное, сказать "Извини, Багир видеть тебя не желает". Но все равно надо выслушать, раз уж просила помочь. Надо. Ой. Оказывается, я уже полминуты пялюсь на дрожащий в ладони комм. Жму "ответ".
— Бри, привет! Что долго не отвечаешь?
— Рафа, я... Извини, просто не ожидала...
— Так я ведь обещала позвонить. Давай, собирайся на остров. Багир с сегодняшнего вечера пару дней будет гостить у вас.
— Ой! — Сердце скакнуло и куда-то провалилось. — А... А он знает? Ну, про меня.
— Знает, я с ним говорила.
— И... как?
Рафа хмыкнула:
— Если коротко, заинтересовался, а дальнейшее зависит от тебя.
— Спасибо, Рафа. Большое, большое. Я чем-нибудь могу отблагодарить тебя?
— Возможно. Но обо всем остальном не сейчас и не по телефону. Удачи тебе!
И гудки отбоя. А, неважно. Переодеться и домой, на остров. Домой? Да, как-то незаметно сделалось туда — это "домой", а здесь, в городе — это "у родителей". И еще, надо предупредить Михаила об открытой на него охоте.
* * *
Мих высказанные ему опасения к сведению не принял. Заявил, что сидеть на острове, как в тюрьме, все равно не станет, и уехал в город, проведать мать. Ну и ладно, мое дело предупредить. Хоть и обидно, я же понимаю, что затея с кошами разворачивается на его деньги, и если на него наденут браслет, все может накрыться. Но, скажи честно сама себе: смогла бы ты сидеть здесь, на острове, взаперти? Может быть, если с Багиром. А Мих и сидел, пока Рафа была здесь. Так и нечего его осуждать, лучше займусь форелью. Ага, опять забежала в клуб рыболовов и обзавелась сразу тремя рыбинами. Пора готовить, время к вечеру, а вечером, по словам Рафы, собирался прийти Багир.
Я уже выключила духовку и раздумывала, оставить ли режим подогрева, когда из динамика домашнего компьютера донеслось: "Кошрат Багир просит разрешения войти." Побежала открывать.
— Приветствую хозяйку. — С длинного плаща стекают струйки воды. На улице дождь? Да, шумит. А я и не замечала. Багир тем временем снял плащ и повернулся ко мне. Надо что-то сказать? Сказать — ему? Но я не готова!
— П-проходите, пожалуйста, сейчас как раз будет ужин.
— Бри, я тебя напугал? И почему ты называешь меня на "вы"? — Багир удобно устроился в кресле, и смотрит на меня снизу вверх. — Дошедшая до меня информация неверна?
— Просто я... напрасно побеспокоила Рафу и вас. Зачем я вам нужна?.. — А на глаза наворачиваются слезы, ничего не вижу. Вдруг ощущаю на плечах обнимающие руки. Стало так жалко себя, что слезы прорываются со всхлипом, я утыкаюсь в плечо Багира. Он изображает молчаливую и надежную жилетку, гладит по голове. Удалось успокоиться и слегка отстраниться только от внезапно пришедшей в голову мысли, что он сейчас обо мне думает. Но рук не разжимает, а я не стремлюсь высвободиться.
— А я тебе нужен?
Как будто об этом надо спрашивать! Пытаюсь кивнуть:
— Да.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Вот спросил! Замираю, повторяя и пытаясь осмыслить неожиданный вопрос. Что я хочу, чтобы он сделал? Сделал? Не знаю! А что я вообще хочу? С онемевших губ внезапно срывается:
— Я хочу нравиться тебе... — ага, вот прямо такой, опухшей от слез истеричкой.
— Ты мне нравишься. Что ты хотела бы, чтобы было дальше?
— Дальше? Я хочу быть с тобой. Рядом.
— Я и так буду с тобой, когда я здесь. А бывать здесь я могу часто. Ты хочешь чего-то еще?
— Н-не знаю. — Чувствую, как предательски краснею. — Можно я... подумаю?
— Разумеется, — я наконец, смею поднять глаза. Он улыбается, как ребенку, ласково, на мгновение — но этого хватает стать чуть уверенней. Проводит рукой по волосам, выпускает меня: — Если надумаешь, что ты хочешь, чтобы я сделал, сразу скажи. Хорошо?
— Да.
