— А? Ты уже проснулась? Ну тогда пойдем в тепло.
Пойдем. Я недолго тут пробыла и то успела замерзнуть, а он о чем так задумался? Ох, как бы не обо мне. Интересно, что задумал, но не скажет ведь.
После завтрака завариваю чай, расставляю вазочки с печеньем, а сама пытаюсь понять, что "не так". Вроде бы мечты сбылись: Багиру со мной хорошо, и мне с ним... очень. Но что-то определенно не в порядке. Я не могу себе представить наше завтра. Сегодня — пожалуйста. День, вечер и даже ночь могу вообразить легко. А завтра, послезавтра — никак. Пустота. Постепенно приходит ощущение: мы на каком-то перекрестке дорог, и я не знаю, по какой идти, чтоб оказаться вместе. Что нас связывает? Постель, объятия, поцелуи, ароматный чай и туман за окном. И? И все. Наверное, будь Багир "домашним мужчиной", сидящим с газетой перед телевизором, этого бы хватило. А так... чувствую, он в дороге, но не вижу ее. Уйдет, даже заметить не успею. На глазах снова появляются слезы, и давит в груди, как будто я его уже потеряла, хотя вот он, сидит в кресле у окна. Скрываюсь в кухне, будто за сахарницей, и быстренько умываюсь холодной водой. Вот, так получше; попробую поговорить.
— Багир, — подхожу и сажусь на пол у его ног. Подбородок на колени, поза просьбы, поза младшей. — Я понимаю, твои занятия — наверняка не для посторонних. Но, может быть, все же есть что-нибудь, в чем я могла бы тебе помогать? Очень хочу быть полезной... не только в постели.
Молчит, рассеянно перебирая мои волосы. Сосредоточенно думает. Как будто совещается сам с собой. Я жду. Подружки наверняка назвали бы меня дурой, и посоветовали, наоборот, показать свои "безмерные возможности, напор и железную волю", раз уж я хочу, чтобы приняли мою помощь. Короче, продать себя подороже. Но дело в другом. Совсем в другом. Я прошу о доверии, прошу пустить в дружеский круг. А сочтут меня сильной или слабой, какая, в сущности, разница? Тем более, я вообще не представляю, с чем смогу справиться, а с чем — нет. Главное, согласись...
— Есть такое.
Поднимаю к нему лицо, улыбаюсь.
— Побереги, пожалуйста, Рафу с Михом. Я очень за них беспокоюсь, но здесь и тем более в городе рядом быть не смогу.
— Ты знаешь... о них?
— Знаю. И стараюсь помогать, насколько могу. А больше почти никто не знает.
— Даже среди ваших?
— Да.
— Значит, о нас тоже никому знать не следует?
— Ты все правильно понимаешь. Рафа в курсе, Мих тоже узнает от нее, а остальным не стоит даже догадываться. И, пожалуйста, будь осторожнее.
Он заботится о моей безопасности? Зачем бы?
— До меня никому дела нет, а вот Мих сейчас рискует. Девушки в городе объявили на него охоту. Затея с собственным бизнесом для них признак, что человеку деньги девать некуда. Другие варианты просто не рассматриваются. Пыталась его сегодня предупредить, только без толку.
— Ну почему без толку? Может, он примет меры.
— Хотелось бы надеяться. И еще я через знакомых в колледже пустила слух, что сама за ним охочусь и имею фору в этой эстафете. — и поспешно добавляю: — Ты только не думай, это не так! Я сказала, чтобы девицы немного промешкали, пока думают, что все равно опоздали.
— Видишь, ты молодец. — запустил пальцы в мои волосы и растрепывает прическу. Не люблю ходить растрепой, но пускай, мне приятны его прикосновения. — Правда, это потом может обернуться против тебя. Будут смеяться, что упустила даже при наличии форы.
— Пусть. Мне важно, что думаешь ты, а не они, — трусь щекой о его ладошку. — И знаешь что еще? Я могу попросить помощи у папы. В посольстве есть служба безопасности, там у него хорошие знакомые.
— На острове их помощь вряд ли понадобится. А в городе — может быть. У Михаила есть с собой... — подбирает слово, — что-то вроде тревожной кнопки. Если случится неприятность, постарается нажать. Место мы знать будем, а вот помочь...
— Поняла. Придется звонить в полицию, а они неизвестно как отреагируют и когда. Но мне придется папе сказать, что я Миха для себя берегу. Иначе не поймет.
— Он спросит, почему тогда все еще на него браслет не надела.
— Вряд ли, но даже если и спросит — отговорюсь. Скажу, не вовремя сейчас ребенок, доучиться хочу. Сколько-то времени не станет приставать, а потом видно будет.
— Давай, попробуем...
Он не договорил — вдруг с улицы перед входом в дом раздаются чьи-то шаги. Странно, я думала, тут звукоизоляция лучше. И еще — показалось, будто слышны они от динамика над дверью. Может, там где-то дырка на улицу? Вскакиваю с пола, отряхиваю платье и, насколько возможно, поправляю прическу. Тут дверь распахивается и я едва успеваю схватить чайник и сделать вид, что наливаю Багиру чай.
— Здравствуй, девочка, и ты, гость, здравствуй. — На пороге стоит Лавиния, снова в невообразимо элегантном наряде. В ответ сам собою получается старомодный книксен:
— Хорошего дня вам! Лавиния, позвольте представить вам нашего гостя Багира, — и откуда только что берется! Это я так говорю? Оно само. — Багир, это Лавиния, хозяйка виллы, где мы находимся.
