— Руэл Элайр и Кеа Руэл, родители Кейвара, были ксенобиологи. — Рассказывал Ош. — Они часто покидали Корту, останавливались на различных, в том числе и так называемых «свободных», терминалах, имели дело с разными существами, и для Сихтэ — впрочем, тогда никто не знал, что это они, — было достаточно просто заполучить их на самое короткое время. Изучая этот вопрос, кипы раскопали, что на одном из свободных терминалов выяснилось, будто команда корабля, на котором летали Руэлы, подхватила какой-то вирус, и они прошли курс лечения — считается, что это и был тот самый момент, когда с ними были произведены все необходимые манипуляции. Но мероканские врачи всегда были одними из самых лучших в Известной Вселенной, особенно в том, что касается аллергий, инопланетных вирусов и тому подобного; когда Руэлы прошли повторный курс на Корте, оказалось, что их подвергли каким-то генетическим изменениям. Но леди Кеа была уже беременна, и прерывать беременность не захотела. Даже когда стало ясно, какого ребёнка она носит.
— Это произошло на последних месяцах. — Поправил его Кейвар. — Я тоже интересовался этим вопросом. Руэлы — Кровь Мессейс; мать Лавайра была Руэл. Поэтому сложно было сразу понять, что ребёнок — не просто родственник, но почти двойник, созданный в результате искусственного вмешательства. Окончательно это выяснилось только после родов.
— Никто не знал, — молчаливо согласившись с ним, продолжал Ош, — кто и зачем это сделал; розыск на терминале ничего не дал. Доктора, проводившие лечение, были мертвы. Кипы поспешно обследовали женщин, забеременевших в этот период и побывавших перед этим в космосе, и обнаружили пятерых мероканок и двух кортианок с похожими следами вмешательства. Все они от детей избавились, совершенно добровольно — никто не хотел быть матерью самого гнусного негодяя в Известной Вселенной… Прости, Кейв, ничего личного.
Кейвар никак не отреагировал. Они ели десерт, и он делал это красиво, даже изящно, не дрогнувшей рукой, словно речь шла и не о нём вовсе. Рокел, и тот реагировал более эмоционально.
— Кинтана специфично относится к родству; но скандала не было. Может, из-за того, что через полгода после рождения ребёнка произошёл скандал с моим отцом, тогдашним лордом Ошем, оказавшимся как нельзя кстати.
— Ты циничен. — Спокойно заметил Кейвар.
— Это защитная реакция. — Так же невозмутимо парировал Ош. — Ты предпочёл бы, чтобы я впал в пафос?
— Извини. — Говорили они все по-мерокански, причём Ош чисто, а Кейв — с сильным акцентом, для уха Анны звучавшим, как немецкий, что очень ему шло. Речь Рокела была проще, с массой слов — паразитов и жаргонных словечек, с заметным своеобразным, наверное, местным, выговором.
— Принято. — Согласился Ош и продолжал:
— Мы, кипы, часто влюбляемся в мероканок. Это что-то вроде болезни роста; наши леди относятся к этому, как к возрастному заболеванию, и не обижаются. Так как мероканки нам взаимностью не отвечают, это и проходит, как всякое заболевание, со временем, совершенно бесследно. Но женщина, которую полюбил мой отец, взаимностью ему ответила.
— Он был мужем сестры леди Факиа. — Вмешался Рокел. — Священный Остров предоставил его в качестве телохранителя Рэа Лите, тогдашней главе мероканского Высокого Совета; теперь-то это просто Совет Общины и глава его — моя бабка, судья Таш. Высоких Домов-то нет больше, потому и Совет уже не Высокий. Но моя бабка — Кровь Высокого экстравертного Дома.
— Они влюбились друг в друга, — продолжил Ош, — И стали открыто жить вместе, не смотря на то, что у неё были муж и дочь, а у него — жена и сын. Помимо того, что это вообще было скандалом само по себе, вмешались и кастовые соображения. Мероканцы считают нашу аристократию ровней лишь своим Старшим Домам, Волкам и Ортодоксам…
— Это так и есть. — Заметил Кейвар, и Анна впервые за весь вечер заметила блеск какого-то чувства в его глазах.
— Не аксиома. — Дёрнул светлой бровью Ош. — А свои Высокие Дома, Реалистов и Мистиков, ставят выше всей Вселенной. Рэа Лита была чистокровная Озакх, из домероканского Высокого Дома Мистиков, и мероканская Община впала в панику: такой позорный мезальянс! Всего лишь кинтанианин, сын покойного лорда Понтифика, зять действующего, муж сестры Леди Факиа — какой позор!
— Не аксиома! — Очень похоже передразнил его Рокел и подмигнул Анне, которая усмехнулась, но глянула на Оша, и сдержалась.
