К браку он относился примерно так же, как долгое время относились земные женщины: с одной стороны, если бы никакая леди не захотела сделать его своим спутником жизни, он комплексовал бы по этому поводу страшно; с другой стороны, его угнетало это. Он хотел бы сам планировать и строить свою судьбу. Ему казалось, что он может это. Хотя пока это был пассивный бунт: он не хотел, но не сопротивлялся; и прилагал все усилия, чтобы сделать своё будущее именно таким, какое на Кинтане считалось блистательным для лорда: быстрая и удачная карьера, брак с влиятельной знатной леди, создание семьи, высокая должность, успешные дети. Другого он просто не знал.
И вот он сам, собственной волей, сломал всё это. Как бы не повернулось всё теперь, карьера его порушена навсегда. Ради чего?! Он не мог понять сам себя теперь, когда напряжение спало, и одна за другой стали разворачиваться перед внутренним взором перспективы. А главное — он не мог понять своего спокойствия. Его это… не расстраивало нисколько?!
А Ивайр не мог понять, что расстраивало его. Всё сложилось, как нельзя более удачно. Но почему же он чувствовал при этом такой холод, такую печаль?! Потому, что Анна вдруг переменилась? Прежде ему казалось, что она испытывает к нему особую нежность. Но сегодня он увидел её такой… такой, какой не видел никогда. Она засветилась изнутри, в ней проявилось желание нравиться, сделавшее её в мгновение ока такой женственной. Виной тому был кинтанианин, и Ивайр был в отчаянии. Оша нельзя было ненавидеть, как Гиссара, он был намного выше и достойнее пеллианина. Он стоил Анны. От этого было больно. И говорить себе о том, что сам он Анне дать ничего не сможет, было бесполезно. Он мог позволить себе благородство, но не мог запретить себе страдать от этого!
Ночью, когда все, даже Ош, уже спали, он спустился в лабораторию и постоял у прозрачной стены, глядя на спящего в капсуле Орина. Внутрь войти не посмел. Ситуация казалась ему гораздо более фантастической, нежели Анне, которая плохо представляла себе действительную разницу между кинтанианами и другими людьми. Ивайр хорошо знал, насколько трудно было бы не кинтанианину выдерживать их темп жизни. А этот мероканец не только выдерживал его — он был лучшим, Ивайр испытал в своё время это на себе. И он был двойник… Он был похож на Анну, но ведь не только на неё! Может быть, поэтому Ивайр так боялся его?
Утром Анна позвала его в «Хинаян», сказав, что будет завтракать там с Ошем и Рокелом, но он отказался прийти. Зачем сидеть с ними, он всё равно не ест. Смотреть, как они общаются, как она расцветает от их внимания, как нравится им, и как один из них нравится ей? Ивайр не был героем настолько. Он остался в крипте, смотрел на звёзды, утешал себя, как мог, только плохо у него получалось. Надо было решать, как быть — так не могло продолжаться, он не мог прятаться от Анны и гостей Грита вечно.
Анна чувствовала себя странно, но приятно. Вдвойне приятно — она выступала в роли хозяйки Грита, показывая Ошу и Рокелу его достопримечательности и радуясь их реакции. Они много слышали об этом корабле, но никто в Союзе его не видел, не то, что побывал на нём. Они много гадали, сидя в «Хинаяне», зайдя в «Цветок ветра» и обходя оранжереи, зачем Хозяину Лиги понадобился посольский уровень с таким количеством апартаментов для людей, которых он уничтожал? Рокел считал, что это для людей, которые служат ему, сбежав из своих миров от правосудия или за наживой; но Ош с ним не мог согласиться. Для таких, утверждал он, существует первый уровень, достаточно комфортный и удобный. Здесь должна жить элита, а элита Лиги — это Сихтэ и Риполи. Анну так и подмывало рассказать им о том, до чего додумалась она сама — что Л: вар использует интригу с Гритом в своих целях, — но не могла позволить себе это. Помнила предупреждение Оша. Единственное, что она рассказала им — это то, что украли Грита Вэйхэ, но помогали им в этом и после предали Сихтэ.
— Как же ты сама спаслась? — Спросил Ош.
— С помощью Ивайра. — Ответила Анна. — Если бы не он, всё сейчас было бы иначе. Он столько раз меня спасал, что я просто в неоплатном долгу перед ним.
— Я слышал, что мероканцы не признают такого рода долги.
— А я признаю. — Покачала головой Анна. Она ещё не обратила внимания на то, что Ивайр избегает их, но уже чувствовала какой-то дискомфорт, что что-то не так, как всегда. И ещё — как бы они оба ей ни нравились, она не позволила бы им отнестись к её другу без должного уважения.
