Изначально Кинтана называлась Лея, и на ней существовала очень развитая, но и очень разнородная цивилизация, почти как на Земле; множество народов, четыре расы, разный уровень развития, от высокоразвитого до феодального и ниже. Шестьсот лет назад там произошла страшнейшая техногенная катастрофа, чуть не погубившая всю планету. Так вышло, что один взрыв спровоцировал цепную реакцию — Анна не очень поняла, в чём там была суть, но планета отреагировала на серию мощных техногенных взрывов, и начались страшнейшие стихийные бедствия, уничтожившие цивилизацию практически под корень. Самые неразвитые в техногенном отношении расы северо-западных островов уцелели, но мутировали очень странным образом; остатки прочих народов слились с ними, и теперь на Кинтане — новое название Леи, — существовала только одна раса. Различия между её представителями — уроженцами разных областей Кинтаны, — были, конечно, но не существенные. В своё время зализывать раны и восстанавливать планету помогали все развитые миры, начиная с Мерака, и в техническом отношении Кинтана осталась прежней, но вот феодальное устройство общества воцарилось уже благодаря новым хозяевам планеты. Не смотря ни на что, это соседство — космических звездолётов и лордов — оказалось вполне даже гармоничным. Правили Кинтаной лорд Понтифик, верховный жрец, и его супруга, Леди Острова Факиа, которые избирались из ста восьмидесяти двух самых знатных лордов и леди планеты; родство, кровь решали всё. Лорды, правители провинций, были неограниченными владыками над жизнью и смертью своих подданных, скованных кастовыми рамками даже более жёсткими, нежели мероканские. Только знатные лорды могли летать в космос, получать высшее образование, занимать высокие посты и служить в армии; прочим кинтанианам запрещено было даже покидать свою провинцию без дозволения на то своего лорда и его леди. Изучение запретных наук и искусств низшими кастами каралось со всей суровостью. На Кинтане существовала смертная казнь, правда, только для кинтанианских преступников — кинтаниане уважали законы чужих рас.
— Неженатые мужчины из семей этих ста восьмидесяти двух лордов, — рассказывал Ивайр, которого Анна попросила рассказать о кинтанианах поподробнее, — составляют ядро Личной Гвардии Понтифика. Это практически машины смерти, почти не уступающие мне, потому, что обучать и тренировать их начинают в младенчестве. Благодаря мутации у них малая чувствительность к боли, высокая выносливость, у них быстро заживают раны, их трудно оглушить, у них прекрасные слух, зрение и обоняние, и нечеловеческая реакция. Я встречался с ними в бою, и честно скажу — они мало в чём уступают мне, киборгу. Они почти не люди, в том смысле, что мутация наделила их некоторыми способностями, кажущимися сверхъестественными, например, умение видеть и слышать в ультра-диапазоне, светящиеся в темноте глаза, и прочее… странное. Но внешне это самая красивая и высокая из человеческих рас. Ты и сама видела.
— Да уж… — Анна долго ещё пребывала под впечатлением от внешности кинтанианских мужчин: рослых белокурых красавцев с породистыми лицами азиатского типа, от совсем монголоидных до почти европейских, с лёгким налётом азиатского, в той степени, что делает такими красивыми метисов этих рас. Самыми странными были жители северных провинций — они были альбиносами, с коралловыми и почти белыми глазами, белыми кожей и волосами; самыми красивыми — жители юго-восточной провинции Калькхэн, с глазами и волосами цвета мёда или янтаря, с золотистой кожей, чувственными губами.
— Так вот, — продолжал Ивайр, не замечая мечтательного выражения на лице Анны, — пятьдесят три самых лучших из них — это четыре Челюсти, по двенадцать бойцов в каждой плюс резерв. Это элита. Своё тело, и без того природой и мутацией не обиженное, такой офицер доводит до совершенства, недоступного простым смертным. Ну, структуру Челюсти ты представляешь: клыки хватают и убивают, зубы перемалывают… В Челюсти есть два Клык-офицера, которые идут впереди, и когда они появляются, все замирают и боятся лишний раз дохнуть. Я видел это; я дрался с ними. Эти два офицера не только остались в живых после схватки со мной — они повредили меня так, что Л: вару пришлось повозиться, восстанавливая меня. Проникая на объект, скажем, космический терминал, захваченный террористами, или принадлежащий мафии, эти офицеры убивают всех, кто совершает хоть малейшую попытку сопротивления, жестоко и зрелищно, чтобы подавить всякую волю к сопротивлению у остальных.
— Получается, что их всего восемь, на целой планете?..
— Точно. На роль подобного убийцы годится не всякий. Тут главное — чтобы не просочился человек со склонностью к насилию, с неустойчивой психикой; человек, получающий от убийства удовольствие. Представляешь, какая мясорубка получится, если слетит с катушек
